Хранители Седых холмов

К птицам прилагались крупные тарханские финики, орехи, горы перетёртой моркови, сдобренной пряными специями, а на десерт — чудные продолговатые плоды в зеленовато-жёлтой кожуре.

Вепрь так залюбовался зрелищем, что даже не сообразил сразу, что куропаток всего шесть, и помимо него на них претендуют ещё пятеро крепких молодых мужчин.

Диковинки из коллекции…

Двое чёрных, как смоль, здоровяка с плечами в сажень. Один бритый, другой — нет. У небритого в носу красовалось кольцо. Неугомонный Призрак тут же окрестил его «бычарой».

Двое других не уступали смоляным ни мускулатурой, ни диковинностью. Рослый загорелый молодец разглядывал Вепря с нескрываемым, хоть и явно гнилым интересом. А Вепрь не стесняясь рассматривал его: по торсу, шее, плечам и рукам красавца шла замысловатая вязь узоров, какую обычно носят солёные братья. Загоняют ядовитую краску под кожу с помощью иглы и гордятся без меры: каждая закорючка значит нечто особое. Чем больше узоров — тем успешней пират.

Загорелый сидел в кресле развалившись и мерзко лыбился.

А за его спиной высился длинноволосый блондин небывалой смазливости. Гибкий, статный, с яркими изумрудно-зелёными глазами, пухлыми губами и кожей белой, как алебастр.

Пятым оказался паренёк зим шестнадцати. Совсем ещё дитё. Рыжий, точно хурма. Тонкий. Долговязый. И явно перепуганный вусмерть…

Мальчишка пялился на Вепря во все глаза и, кажется, дрожал. С чего бы?

— Это Вепрь, — представил Енкур, нарушая долгое мгновение напряжённой тишины. — Сиятельная Каганэ выкупила его с Кровавой потехи.

А это…

Служитель обвёл взглядом честную компанию, но договорить ему не дали.

— Не утруждайся, господин, — изрёк расписной красавец. Говорил он коряво и с сильным акцентом. Напевный тарханский явно давался ему с трудом, но понять было можно. — Я назову всех. Не зря же мне сохранили язык.

— Уж будь любезен, Губитель дев, — кивнул Енкур. — Мне надо спешить. Каганэ заждалась моего доклада. А вы отдыхайте: завтра за вами пришлют.

Он скрылся за резными дверьми и был таков.

А Вепрь остался наедине с любимцами Сиятельной Айры. До куропаток, ясное дело, он не добрался…

— Ты, бойцовый хер, — окликнул Губитель дев, едва Енкур покинул чертоги. — Чьих будешь?

Вепрь выразительно промолчал.

— Ах, так, значит? — Губитель вскинул бровь. — Тогда слушай сюда, поросёнок. Я здесь — хозяин всему. И всем. И для каждого тут моё слово — закон. Ясно тебе? А теперь встань на колени и поклонись, дерьма кусок.