Хранители Седых холмов

Взял к востоку.

— Тебя куда несёт? — Призрак появился неожиданно, и Вепрь вздрогнул. — Охотничья рать в другой стороне. Прогуляться надумал или, может, дёру дать?

Вепрь пропустил шпильку мимо ушей и выразительно посмотрел на песок. Призрак проследил за его взглядом и присвистнул.

— Ух, ты. Верблюжачьи следы. Похоже, Енкур далеко забрался в поисках места для стоянки.

Похоже на то…

Вепрь цокнул языком, и конь зашагал вдоль цепочки следов. Внизу, у подножья бархана, показались заросшие колючками сопки, а в овраге промеж них маячила знакомая фигура.

— Иди ж ты! — Призрак округлил глаза. — Да это же…

Енкур был не один. Он вёл беседу с незнакомцами в тёмных робах и скрывающих лица шемагах. Пустынники. Лихой люд междуречья. Опасные типы! Но ни разглядеть, ни расслышать их Вепрь не мог — слишком далеко. [1]

— Подберёшься ближе? — предположил Призрак.

«Нет», — мысленно ответил Вепрь.

— Вернёшься и доложишь кагану?

«Нет».

— А что же тогда?

«Ничего. — Вепрь развернул коня.

Призрак явно обиделся: до самого возвращения не проронил ни слова, а потом и вовсе исчез. Вепрю было плевать. Он добрался до охотников, натужно разделил восторги Таймура по поводу доброй добычи и уселся под тентом с флягой воды.

Ближе к закату вернулся Енкур. Юный каган, похоже, даже не заметил отсутствия советника.

— Там, у холма отличное место, — сообщил Служитель. — Рядом сардоба, полная воды, поросль мятлика и колючек вдосталь. [2]

— Молодчина, Енкур, — отозвался каган.

— Как будет угодно повелителю.

Повелителю было угодно охотиться до морковкина заговенья. Благо, темнело в пустыне рано, резко и основательно, иначе бы он до утра не угомонился. Лагерь разбили только с первыми звёздами, и Таймур собрал всех у костра, отпраздновать удачную охоту.

Вепрь ещё раз отметил, что у пацана все задатки отличного правителя: он умело держал себя, находя нужный тон и для ловчих, и для стражей, и даже для рабов.

Его любили. И, если не случится мятежа, будут любить ещё долгие годы.

Вепрь сморщился. Картина, увиденная в колючих сопках, встала перед глазами так ясно, что даже вода показалась горькой.

Тьфу ты, погань. Неужто Призрак прав, и следовало вмешаться? Нет уж. Лезть в чужое дело, всё равно что добровольно башку в петлю засовывать. К тому же, мало ли, о чём они толковали? Может, Енкур искал развлечений на ночь.