Мое прекрасное чудовище

Каролина не знает, а Рикард запретил всем говорить ей, что успокоила она не только зверей, но и людей. Никто не мог сдвинуться с места, им оставалось лишь наблюдать, как хищники окружали девушку, как они покорно давали погладить себя.

Сандер смотрел с тревогой, бьющимся сердцем. Им нужна Каролина. Без нее они не добьются поставленной цели. Но волки в любой момент могут напасть на нее. Одно неверное движение – и она труп.

– Дерьмо! – процедил Сандер.

Тьма, что поглощала его душу, сконцентрировалась в одной точке, и неожиданно придала сил.

Мужчина снова выругался и сумел пошевелить рукой. Затем второй рукой, ногами. Через миг он уже схватил лук и побежал к Каролине и волкам. Всего тридцать секунд – и он убьет всех зверей, надо лишь дать девушке знак, чтобы не шевелилась.

Еще немного и…

– Не стреляй!

Оцепенение спало со всех. Рикард стоял рядом. Они переглянулись. Оба поняли, что она – действительно ключ. К спасению обоих. И лучше ей об этом не знать.

В конце концов, она просто проклятая уродина без друзей.

Раздражающая и странная.

В ту ночь она уснула быстро, словно все ее силы ушли на волков. Остальные тоже спали.

Сандеру же не спалось. Он смотрел на ночное небо, и в очертаниях звезд ему мерещились образы волков и укротившей их девушки. Сандер тщетно пытался прогнать мысли о ней прочь. Злился, ругался про себя, ведь ему тошно, действительно тошно от одного взгляда на нее, и все равно он не мог отделаться от нее.

От проклятой Каролины. Как она радовалась жабе, вот же дуреха.

А как укротила волков! Он такого никогда не видывал! А как она сбросила туфли и пошла босиком! Сандер тихо рассмеялся. Да, это было мало похоже на образованных светских девиц. И все-таки она не дура, нет-нет, совсем не дура. Но, боги, как же ее обезобразило это проклятие!

«Я слишком много о ней думаю», – с досадой подумал Сандер и прикрыл глаза, пытаясь заснуть. Ему удалось это, и всю ночь ему снилась тьма, что терзала душу, и в центре этой тьмы стояла она, Каролина.

Стояла без вуали и смотрела на него. А Сандер кричал, его воротило и тошнило, и было так плохо, что хотелось умереть. Он гнал ее прочь, но она все не уходила. И стояла.

«И будет вечно здесь стоять», – сказал он сам себе во сне.

С той чертовой ночи ему стало хуже. Проклятие набирало обороты и кусало душу.

Сандер глядел на то, как весело бежит по смеющейся дорожке Каролина и неохотно признавал, что его забавляет, как она видит мир.