Королевство Крамтон. Книга первая.

Мы снова оказались в блестящей комнате, где Гнед бросился к платьям, сорвал одно из них, усыпанное жемчугом, и преподнес мне.

- Ну, примерь же скорее! - попросил он и обежал мою фигуру взглядом.

Я не двигалась. Гнед шагнул ко мне и вцепился в мою одежду.

- Примерь! - потребовал он. - Иначе я сорву это с тебя сам. Ты много воображаешь о себе, Алисия. Твоя мать была ничтожеством.

Я вспыхнула и ударила его по щеке. Второй удар он перехватил, сжал мои руки и заговорил злорадно:

- Она была несчастным заморышем, отродьем какой-нибудь грязной кухарки, подкинутым под забор знатным людям.

Дронивилам. Ты ведь знала об этом?

Чем сильнее я пыталась вырваться, тем сильнее сжимал мои руки Гнед.

- Я! Я настоящий сын Дронивила! - выкрикнул он.

Должно быть, вид у меня был такой ошеломленный, что Гнед невольно рассмеялся и ослабил хватку.

- Вижу, ты и правда не знала, Алисия, - он отпустил мои руки и стал ходить по комнате. - У Дронивила тогда заболела жена. А ее молоденькая сиделка была очень, очень хороша.

Так я и родился. Но Дронивил не решался признать меня, ведь его жена была так больна!

Гнед остановился и гневно сверкнул глазами.

- Больна, да, - продолжил он, - мерзкая старуха! Моя мать все ей сказала. Только выбрала неудачный момент. Как раз зашел Дронивил, все услышал и умер. Тогда моя мать — а что ей оставалось — бросила меня в доме Дронивилов и уехала к родне. Там она заболела и умерла. Она ведь была уверена, что меня примут. Но мерзкая старуха, вдова Дронивила, вдруг выздоровела и отдала меня горшечнику.

Совесть ее все же мучила, и она дала ему внушительную сумму. Это были мои деньги, Алисия! Горшечник потратил их все. А потом старуха Дронивил оставила все не мне, кровному наследнику Дронивилов, а твоей безродной матери!

Он сдвинул брови, сверкнул глазами и снова шагнул ко мне.

- Гнед, ты обещал, что все будет завтра. Сегодня я плохо себя чувствую и плохо выгляжу, - сказала я спокойно, хотя внутри меня все кипело и хотелось выцарапать его глаза. - Мне бы не хотелось испортить впечатление.

Он улыбнулся и кивнул.

- Как скажешь, Алисия, - растянул губы он, - завтра мы восстановим справедливость.

Я получила отсрочку, но не избавление. И ближайшие часы собиралась потратить не на сон, а на освобождение. И было очень кстати, что Гнеда вызвали к верховному жрецу. Об этом возвестил гул, разошедшийся по всей Серой горе. Гнед сразу засуетился, побросал все дела и помчался на зов. Но дверь он при этом не забыл запереть.