Княжна

Под окнами раскинулся регулярный парк с симметричными дорожками, выложенными камнем, фонтаном в виде круглой чаши, ровно стриженым кустарником и куртинами деревьев. Не мое. Мне ближе английский сад, но где тут восток? Солнце садилось прямо передо мной. Так что я повернулась к двери, спиной к нему и перекрестившись, помолилась как учили. О том, чтобы Господь помог мне скорей оказаться дома и чтобы дал терпения. В нашей семье старались придерживаться старинных дворянских традиций и вера в Бога не насаждалась насильно, а ненавязчиво прививалась с детства.

Я привыкла творить короткие молитвы утром и вечером, они успокаивали и давали чувство защищенности. Сейчас тоже стало легче, и я вдруг поняла, что зверски проголодалась. Это я семь дней не ела, а кормить меня – не кормят? Вон уже мослы торчат. Пошла тихонько к зеркалу и поняла, что двигаюсь совершенно свободно. Стараясь не смотреть на лицо, обтянула себя рубашкой – ой-ой-ой! Это кто же толстый? Тебя бы, гада, так - думалось мстительно - а я бы на это посмотрела. .. В дверь постучали. Я спокойно прошла и легла на кровать. И вежливо пригласила: - Да-да, войдите.

За служанкой вошел, очевидно, обещанный лекарь. Коротко поклонился и прошел к кровати. Пожилой мужчина с короткой стрижкой смотрел на меня яркими голубыми глазами и улыбался.

- Я был уверен, что вы сегодня не только очнетесь, но и встанете на ноги, Виктория. Как вы себя чувствуете? Я посоветовал хорошенько покормить вас сегодня чем-то легким и вкусным. Вы, наверное, умираете с голоду.

Разрешите, я вас осмотрю.

У меня и участковый гинеколог был мужчина, так что смущаться я не стала. Хотя неприятное чувство было – он, как напоминание о случившемся. Гинекологического осмотра не последовало. Надо мной водили руками, сжимали мои виски, заглядывали в глаза, слушали пульс. После я задала самые важные для меня вопросы: что с моим женским здоровьем, с кистью и голосовыми связками? В тот день, когда я очнулась в первый раз, было такое чувство, будто меня разорвали надвое.

Я слышала, что бывают травмы, после которых может не быть детей. Ждала ответа и сама не заметила, что почти не дышу.

- Не переживайте ни о чем. Я лечил вас, как собственного ребенка. У меня дочь вашего возраста. Вам ведь лет двадцать семь?

- Мне, доктор, двадцать один. Но я не обижаюсь. Понимаю, что сейчас трудно определить мой возраст.

- Да на вас, буквально, лица не было, – смутился врач, - сейчас вы выглядите не так ужасно, простите. Я поправил все, что мог.