Княжна

- Извините, но не готова пока, не готова... Рука и нос уже в порядке, а вот синяки еще не все сошли. Так что примите и вы мои самые искренние соболезнования. Мне необходимо время, граф. Да-с, необходимо время. Я могу быть свободна на сегодня? – мстительно прошипела я.

Вздох и голос графа прозвучал ближе: - Прошу вас, Виктория…

Я шарахнулась от него, как от огня, и меня вдруг мелко затрясло - всю. Как припадочную психопатку. Голос тоже дрожал:

- Не приближайтесь ко мне!

Шаль от движения сдвинулась, и открылось глубокое декольте с фиолетовыми следами пальцев.

Граф коротко выдохнул, очевидно глядя туда.

- А я о чем? – бормотала я, зябко кутаясь и отступая от него все дальше и дальше.

- Не готова... извините. Простите, я уже пойду.

Развернувшись, пошла к дому быстрым шагом. Зря я решила, что уже способна... хотя не была готова даже не то, чтобы разговаривать с ним, просто слышать голос. В голове звучали те его слова, стуча в виски тяжелыми молотками - противна, осквернена, грязна, отвратительна! И где же Грэгор, гадство, когда он так нужен? Я паниковала, казалось - меня преследуют и я еще ускорилась.

Старший граф стоял возле входа на нижнюю террасу и я с ходу кинулась к нему за защитой. Он обнял меня и стал уговаривать, поглаживая по спине:

- Ну, что вы, Виктория, вам ничего не угрожает, поверьте мне. Это просто разговор. Он не подойдет к вам близко, не бойтесь.

- Отец, что происходит? Я просто сделал шаг … - раздался ненавистный мне голос.

Я опять дернулась, почти забившись графу подмышку, а он обнял меня уже двумя руками.

Я затихла, прислушиваясь. Неудобно, неловко... но только так я чувствовала себя под защитой.

- Девочка воспринимает тебя, как угрозу, боится. Пока уйди, пожалуйста. Возможно – потом…

- Но я не могу ждать!

- Можешь! Жди! – последовал резкий ответ. И граф повел меня в дом. Мы проходили по залам, когда мой взгляд вдруг наткнулся на рояль. И с огромной силой потянуло к нему – классическая музыка всегда успокаивает и не только меня. И случай такой хороший - проверить заодно качество излечения.

Граф уселся в кресло возле окна, я - на стульчик у рояля. Сложила руки на его прохладной поверхности и опустила на них лоб. Меня никто не торопил и не беспокоил. Собравшись, я открыла крышку и положила пальцы на клавиши. Пробежала по ним, пробуя подвижность кисти, и заиграла. Торжественно и тревожно звучал «Полонез» Огинского. Тревога и тоска автора по родной земле сейчас рвали и мою душу. Слезы стали тихо капать на платье.