Княжна

Рассказывал о своей молодости в военной академии, о военных компаниях, в которых принимал участие. И о магических новинках, которые впечатлили даже меня. Интересовался историей моего рода, моими родными. Я была благодарна ему за то, что он больше не поднимал вопрос наших отношений с его сыном, хотя и знала, что эта тема остается для него самой важной и даже больной.

Мы с ним ужинали в гостиной, потом я исполняла музыкальные пьесы - классику или современность. Любимой его вещью стал вальс из кинофильма «Мой ласковый и нежный зверь».

Да я и сама буквально купалась в этой мелодии, а слуги вообще слушали её в мертвом молчании. Жаль, что раньше я не знала о музыкальных кристаллах – эта мелодия раскрывалась полностью только если звучали скрипки...

Последние наши вечера не просто понравились мне... И если бы не моя семья, то кто знает? Граф... да это неважно! Просто - Грэгор... он стал мне вторым отцом. Слишком сентиментальный и чувствительный, тем не менее - он не был слаб. Его силе духа можно было только завидовать.

В наших беседах я выяснила, что такое этот миларис, и каково его действие. Омолаживающий эликсир был доступен только очень богатым людям, и его нужно употреблять регулярно. Граф в течении пятнадцати лет сознательно пропускал приемы по известной причине - наказывая себя и лишая десятков лет жизни. Мы с ним долго спорили о её смысле и тех целях в ней, к которым стремится человек. Я пыталась уговорить его начать принимать волшебное средство, но неизменно встречала горестный взгляд, в моем понимании совершенно не соответствовавший моменту.

Хотя... он не соответствовал моему пониманию - не его. Так мы и не пришли в этом вопросе к единому мнению.

Наконец наступил день отъезда. Я прощалась со слугами, находя их на рабочих местах. Благодарила повара и горничных, утешала откровенно рыдающую Жану... Это было и приятно, и странно - меня полюбили здесь? Если - да, то это взаимно. Потом я скормила половину булки своей Серой - если бы только я могла взять ее с собой! Это настроение.

.. ностальгического прощания с местом, ставшим для меня все-таки дорогим, наверное... оно имело место - я жалела о расставании. Но предстоящее мне испытание, а потом и уход домой делали прощание не таким болезненным. Подали экипаж и он принял меня и мой багаж. Граф вскочил на своего коня, а я откинулась на подушки кареты, не желая затягивать прощание. Странное это было состояние, малообъяснимое - будто и со мной случилось...