Княжна

Ты можешь говорить, или тебе трудно? Как тебя угораздило? И почему не хочешь лечиться? Ты еще хочешь жениться на мне? Или я погорячилась?

- Хочу, - хрипнул он.

- Тогда я зову врача, тьфу – лекаря. Они тут – за дверью.

- Не уходи, - то ли вздрогнул, то ли дернулся он и резко побледнел... от боли?

И я, наверное, побелела так же - в ответ. Заспешила, успокаивая:

- Нет-нет, я тут посижу – проконтролирую, что с тобой будут делать. А то они тут странные – собирались класть на пол, а не к тебе. Надо же додуматься! Я сама только вычухалась, то есть – пришла в себя… Нужно следить за своей речью.

Ты меня поправляй, если что - для адаптации нужно время. Ты почему молчишь? Так плохо? Срочно позвать? Лекарь!

- Не надо. Мне... хорошо.

- Поздно. Раньше нужно было... теперь делай, что скажут. Я в этом ничего не смыслю. Нет-нет - я не уйду, не дергайся. То есть... не переживай.

- Спой мне.

- С ума ты сошел... нашел время. Так-то - без проблем. Но не сейчас же, а после лечения? Ты еще слаб, все равно спать будешь.

Я потом тебе колыбельную тихонько… А? - встали у меня волосы дыбом и я тихо прошипела - от ужаса перекрыло горло: - В-вы... что делаете? Как бревно его… Я сейчас... придержу. Твою дивизию... - тихо плакала я, прижимая кулак ко рту, чтобы не заорать.

- Кто тебя так, Ром? Куда ты влез? Господи! Дайте я отвернусь, подождите. Мамочка... Это лечится? Я не могу… плохо.

- Не переживайте, княжна, теперь у него есть шанс, - бодро отвечал мне один из коновалов, - вылечим.

- Шанс? - леденела я от ужаса, - только один? Из скольких? Он опять без сознания. Коновалы хреновы! Вы его, как бревно - с такой дырой! Что у него там? Что повреждено? Чем я могу помочь? Кровь нужна? Какая у него группа? Я – первая, могу дать. Если только резус у него положительный.

Гадство! Рот не закрывался даже усилием воли. Выпила что-то сладкое опять. Сидеть стало сложно. Стало клонить набок. Меня подхватили и тихонько уложили, укрыв до шеи.

Просыпалась я постепенно, пытаясь понять, где нахожусь Под головой было жестковато, по лицу чем-то возили.

Хотелось пить. Скосив глаза, я закрыла их опять, нежась от поглаживания твердых, слегка шершавых пальцев. Ром лежал, повернувшись на бок, и гладил мое лицо, с нежностью глядя на меня.

- Ты зачем набок лег? Тебе разрешили, уже можно? Повязка же собьется, – сама собой включилась забота о своем.

- Тихо, – шепнул он, склоняясь к моему лицу и приближаясь к губам. Я закрыла глаза и замерла.