Кровавая Ведьма

Или нет?

— Ладно, — закидывая метелку на плечо, приказала я. — Направление мне покажи, где этого блохастого искать, чтобы я долго не плутала.

— А зачем тебе? — осмотрев мою фигуру с претензией на стройность, недоверчиво вскинул брови леший. — Неужто на бой с ним идти удумала?

— Нет, шерсть ему вычешу, и шарфик свяжу! — съязвила я. — Показывай!

Леший, кончено, как на дурочку на меня посмотрел, но замызганным рукавом в нужную сторону махнул. И вроде бы помощь оказал... Но завалявшийся с прошлого года марципан я ему отдавать передумала.

Хотя, надо отдать должное лешику — путанку дальше на моем пути он раскидывать не стал, совсем даже наоборот. Ноги сами несли меня по охотничьей тропе, легко и свободно. Еще и ветки раздвигались, боясь выдрать из моей косы хоть волосинку! Короче, если подумать, молодец он, берег людей от страшной ошибки, и вообще. Эх, ладно. Принесу на днях ему что-нибудь вкусное, а то прям жаль доходягу!

А пока, если меня не подводит собственный нюх, гадкий котейка обосновался где-то прямо по курсу.

Конечно, вот: огромный пень, оставшийся от старого дуба, стертый ветрами и осадками до формы, смутно напоминающей лосиные рога, до сих пор узнаваем. Как и туман, в который я вляпалась от всей души, едва обогнув пенек!

Густой, вязкий, холодный — он будто затягивал в свои промозглые объятья.

Ну, я и пошла прямо в них. Раз так зовут, чего отказываться-то? Да и идти долго не пришлось, шагов двадцать, не больше. В какой-то момент тумана стало всё больше и больше, напрочь скрывая и тропу, и траву по краям, и кустарники, и даже вековые ели! Стало совсем темно и холодно, будто я уже не в знакомом лесу вовсе, а на дне Перунова моря.

Даже дышалось тяжело.

И тут, из ниоткуда, мурлыканье. Ласковое такое, басовитое, теплое, манящее... И глаза эти желтые, проклятущие вспыхнули!

— Ах ты, жабья моча! — ругнулась я, мигом сбрасывая всё оцепенение разом. Еще и метелкой звезданула наотмашь, да от всей души! — Я тебе покажу, как на ведьм морок наводить!

— Мря-я-яв! — раздался обиженный вопль приголубленного Баюна.

Туман выцвел так стремительно, словно его никогда не было. Сразу стало свежо и прохладно, как и бывает обычно в лесной чаще, запахло темной хвоей и спелой дикой малиной. Зашевелился даже ближайший папоротник, но вовсе не от вспорхнувшей пичужки.

— Стоять, блохастый, — отбросив метелку, я с радостью вцепилась в мелькнувший между кудрявых листьев длинный черный хвост.