Кровавая Ведьма

Увы, воды я с собой не прихватила, а флягу одолжить у кузнеца не догадалась. Да и честно, есть в такой атмосфере хотелось меньше всего — несвойственная лесу полная тишина непривычно давила на уши. Какие там звери и птицы? Лес как будто лишился даже ветерка, шелеста листьев и длинных солнечных лучей!

Иначе почему так холодно среди бела дня, и от чего мороз по коже?

Неужели не обманул тот ведьмак?

Приманка, кстати, сработала с третьего раза. Я едва успела сжевать две ватрушки, как на очередной, зажатой в моей руке, зашлись ходуном ближайшие кусты.

Раздался мощный топот, затряслась земля, послышался грозный рык, и на поляну вышел бурый медведь!

Худой и облезлый.

Не выдержав, я от души расхохоталась, запрокидывая голову.

Тоже мне, хозяин леса!

— Что смешного, ведьма?! — не выдержав откровенного издевательства, местный хозяин обратился в небольшого мужичонка откровенно бродячего вида. Тощий, нескладный, замотанный в бесформенный кафтан из мешковины, с драной фетровой шляпой на голове, он представлял воистину убогое зрелище.

А мне было, с кем сравнивать — на своем веку я леших повидала немало!

— Ты, — едва не утирая слезы, без тени раскаянья созналась я, рассматривая возмущенную нечисть. Плешивый, с тремя рыжими волосинками на затылке, а в куцей каштановой бороде росли порядком жухлые мухоморы. — Ты смешной. Ты когда-нибудь вообще нормальных леших видел? Позорище.

— Ну, знаешь! — всерьез обиделся нечистый, складывая руки на груди. — Какой есть, такого и любите!

— Так за что любить-то? — изумилась я, помахивая последней ватрушкой.

— За что подношения носить? Тропинки путаешь, тяготу наводишь, с пути сбиваешь. Живность прогнал, нечисть запустил... как сподобился-то?

— Да не я это! — дернул ресницами леший... и внезапно расплакался.

Я даже обомлела, едва не выронив сумку.

Вот этого в моей ведьминской карьере еще ни разу не было!

— Да ладно, чего ты...

— Это не я, — не дав даже спросить, зашелся в вое леший. Да еще и хлопнулся пятой точкой о оземь, принимаясь размазывать длинными рукавами крупные слезы по грязному лицу.

— Всё кот этот, проклятущий!

Я чуть не попятилась, вцепившись в лямку, в ватрушку, и ощутимо напрягаясь.

Лично я знаю двух котов. И ни один из них добра ни в чью жизнь не приносит!

— Какой кот? — не выдержав завываний и скудности рассказа, я всё-таки сунула последнюю плюшку прямо в рот нечистого. — Белый, черный?

— Чо-о-о-рной, — набив рот, и мгновенно забыв о рыданиях, пробубнел леший. — Фаюнище!

— Кто? — сразу не поняла я.