Я "за" любой "кипиш"

Ой, я последнее вслух сказала? А он не так понял…

Разглядывая Троя, увлеклась и не услышала обращенный ко мне следующий вопрос. Блондину пришлось повторить его снова:

- Орини, вы же в курсе, какой сегодня день?

- Солнечный,- не понимая, куда клонит оборотень, неуверенно предположила я.

- Нет.

- Солидарности трудящихся оборотней? – само как-то вырвалось.

Но если ориш Трой был удивлен новым словам, то не подал и виду, сохраняя ленивую невозмутимость.

- Нет.

- Сто лет со дня лишения девственности принца? Ваш День рождения? День слова «нет» во всех госучреждениях? День изощренных издевательств над блондинками?- меня понесло, версии вылетали из меня как пули из автомата.

- Нет, орини, не угадали. Сегодня канун карнавала,- невозмутимо парировал Трой.- А что происходит в канун карнавала?

- Все поголовно лишаются мозгов и совести,- мрачно изрекла я, пытаясь сдержать зарождающуюся истерику.

- Не угадали, орини.

- Пьют…

- Не без этого, но нет. В канун карнавала запечатывают все порталы, а к вечеру закрывают все ворота.

Голос звучал устало, блондин явно скучал, объясняя мне очевидные вещи. Он едва скрывал зевоту, разглядывая свои идеальные ноги.

Интересно, если порталы запечатаны, что он и дежурный тут делают?

- Нет, ориш, я не местная и не знаю ваших правил. Мне нужно в Стотхелл сегодня, в виде исключения активируйте для меня портал, я заплачу тройную цену.

- Орини, даже если я активирую портал со своей стороны, с той стороны он запечатан, и вы не пройдете,- он глянул на ногти, потом на меня, решил, что ногти заслуживают большего внимания и отвернулся.

Интересно, все блондины этого города такие мерзкие, или только мне на таких везет?

Перспектива болтаться в межмирном пространстве меня не прельщала. Но наверняка существовала возможность связаться со Стотхеллом и попросить активировать портал, только этот индивид своим холеным пальцем не пошевелит для этого.

Я представила себе толпы пьяных и озабоченных оборотней, ломящихся в мою комнату. Кровавые оргии, где на помощь никто не придет и горящая от пожара таверна, в которой я сгораю заживо.