Империя Тигвердов#2. Танго в пустоте

Он — фехтовальщик. У меня есть Рэм — приемный сын. Он — герцог. Теперь появился и ты. Добро пожаловать в семью.

— Как-то мне не верится…

— Ничего. У тебя будет время. Только один вопрос — как тебя зовут?

— А если я не помню? Или не хочу помнить?

— Выбери любое имя… Я думаю, что с документами проблем не будет.

— После того, как вы обошлись с этим… Фредериком, — он поморщился, — я бы на это не надеялся.

— Если что — попросим кого-нибудь другого.

— Так вы не сдадите меня обратно?

— Вот уж за что бы я не переживал, — раздался насмешливый голос Паши.

Он спускался со второго этажа. — Ты еще не знаешь матушкин любимый стишок: «Я нашла в лесу ворону — грязную, вонючую. Все равно ее не брошу. Все равно замучаю!»

— Павел, — еле сдерживая смех, скривилась я.

— Чего ты напрягся? — не обратил внимания на мое недовольство Паша и обратился к приемышу. — Если ты о «грязной вороне» — так это я. Меня так мама называла. Теперь и тебя будет. Она у нас… своеобразная.

— Разозлишь — пострадаешь, — рыкнула я.

— Так что не печалься, брат. Она теперь и из тебя человека будет делать.

— Меня зовут Феликс, — отозвался мальчик.

— Добро пожаловать, Феликс, — протянул ему руку Паша.

И Феликс осторожно пожал.

— А куда вы императора дели? — продолжил соло мой сын. — Они же фанаты выпечки с Ричардом.

— Ричард, — выдохнула я.

— Мам, прости, — с сожалением осекся Павел.

— Ничего. Я пойду, прилягу.

— А кушать? — огорчилась мама.

— Чуть позже. Пожалуйста.

Я поднималась по лестнице в свою комнату, когда услышала, как Паша говорил родителям:

— А соберите мне пирожков побольше.

Я отнесу Фредерику. У меня кулон есть — с ним можно в определенные места империи перемещаться. В том числе и во дворец. Он же о маме заботился, когда она болела…

— Мама болела?!

— Павел, — рыкнула я…

Ну вот зачем лишнюю информацию родителям сливать! Они и так слишком много пережили…

Добравшись наконец до кровати, я провалилась в сон, как только закрыла глаза.

Темные коридоры дворца Тигвердов.

Осторожно ступая по мягкому ковру, иду туда, куда манят звуки изумительной, печальной мелодии. «Туда, туда», — будто от чьего-то тяжелого дыхания едва колышутся гардины. «Иди, иди», — шепчут портреты, бесшумно открываются позолоченные двери, кланяются тени камердинеров, завороженные чарующими звуками. Удивительная музыка, светлая и печальная. Дворец, затаив дыхание, ищет таинственного музыканта в одной из своих многочисленных комнат.