За Калинов мост

– Я так хотела этого, Медвежье Ухо. Я так давно хотела этого, что сейчас даже не верю, что это происходит на самом деле… Ты удивительный, ты… самый сильный. И самый смелый. Ты самый... хороший...

* * *

Теперь главное – не сорваться, не превратиться в дикого зверя. Держать ее в объятьях – это так здорово, но этого так мало, так мало! Ее маленькое упругое тело льнет к нему, прижимается, как будто хочет в нем раствориться. Как же это хорошо… До одури, до дрожи, до боли в груди…

Игорь поднялся и поднял Маринку вслед за собой.

От печки исходил удушающий жар. Или это огонь, жгущий его изнутри? Нельзя же так, сразу? Он на секунду отпустил ее и сбросил свитер вместе с футболкой одним движением. Она прижалась к нему еще тесней, венок с ее головы давно скатился на пол…

– Я тоже так хочу, – пробормотала она.

Он покачал головой:

– Нет. Так не получится. Или ты хочешь, чтобы я сошел с ума?

Он осторожно снял с нее свитер: под ним была черная обтягивающая футболка с широким вырезом. Игорь глубоко вдохнул, как будто собирался нырять, погладил рукой ее грудь и поцеловал ямочку между ключицами.

– Ты очень красивая. Я боюсь на тебя смотреть.

– А я хочу изучить тебя всего… Каждую впадинку и каждую родинку. Ты такой… медвежонок, – она всхлипнула и прижалась к нему, но тут же дернулась и подалась назад, – ай!

– Что? Что такое?

– Я укололась… – она улыбнулась и взяла в руки его оберег.

Игорь посмотрел на царапинку у нее на груди и губами снял каплю крови.

– Ну, теперь ты будешь со мной навсегда, – он ей подмигнул, – в медвежьем когте – любовная магия.

Если оцарапать им девушку, она на всю жизнь останется твоей…

Он скинул оберег на кровать.

– Ты нарочно это сделал?

Он покачал головой:

– Это судьба…

Радужный свет из окна затмил неровное пламя свечей – перелет-трава спустилась и посмотрела в домик.

– Она подглядывает за ними! – возмутилась Маринка. – Подлая!

– Она любуется на тебя, – улыбнулся Игорь.

– Нет уж! – Маринка решительно развязала узел на поясе.

– Нечего ей тут делать!

Она накинула занавеску на два гвоздика, вбитых в раму. И с этой минуты Игорь потерял голову окончательно.

– Ты спишь, Медвежье Ухо?

– Конечно нет, – Игорь с трудом разлепил веки.

Свечи успели догореть, в печку тянуло сквозняком, а радужный свет сочился сквозь занавеску, разбрасывая по домику призрачные переливчатые блики.

Ее голова лежала у него на плече, и ему очень нравилось, что для двоих эта кровать узковата.