За Калинов мост

– Эй, открывай глаза и ничего не бойся, – старуха похлопала ее по щеке – костлявой рукой, похожей на сушеную рыбу.

Ладно. Хватит распускать нюни. Надо посмотреть правде в глаза и решить, что делать. Ее не мучают, не убивают. А старость надо уважать, какой бы безобразной она ни была. Маринка осторожно приоткрыла один глаз, но, увидев лицо старухи над собой, снова в испуге зажмурилась.

– Ну и внучка мне досталась, – захохотала старуха, – надо же, какая трусиха!

– Я не трусиха, – Маринка распахнула глаза, – я просто немного растерялась.

Старуха расхохоталась еще громче. Смех ее тоже был скрипучим, как и голос, но оказался совсем нестрашным. Маринка привстала на локте и огляделась. Домик был очень маленьким, гораздо меньше, чем тот, в котором они ночевали. Чтобы не думать о гробах, Маринка представила себе купе в поезде. Да, размером с купе. И половину его занимала каменная печка, а вторую половину – сундук, на котором лежала Маринка. Под махоньким окошком откидывался крошечный столик. Как в купе. Если его поднять, он станет ставней для окна.

А сундук – нижняя полка, на которой можно и сидеть за столом, и спать. И над ним есть второе окошко, тоже очень маленькое. Даже голову не просунуть, не то что вылезти.

– Нравится мое жилище? – старуха подмигнула Маринке.

– Вообще-то не очень, – Маринка села и свесила ноги на пол – сундук был высоким.

– Ничего, привыкнешь. Сейчас печку стопим, свечи зажжем…

Привыкать к домику Маринка не очень-то хотела, но решила благоразумно промолчать.

Старуха открыла заслонку в печи, несколько раз щелкнула камушками, и сухой мох под ее руками вспыхнул и разгорелся ярким пламенем.

Маринка смотрела на этот процесс во все глаза – надо же! Она никогда не задумывалась, как добывали огонь до того, как появились спички.

– Что, огнива никогда не видела? Или думала, я взглядом дрова поджигаю? И взглядом можно, только баловство это, – две свечи на столике вдруг вспыхнули, хотя старуха вовсе не смотрела на них, – вот если бы ты согласилась пожить со мной три года, да три месяца, да три дня – я бы и тебя могла такому научить.

– А что, у меня есть выбор? – Маринка подняла брови.

– Пока нету, – пробурчала старуха, – но ведь Медвежье Ухо не сегодня-завтра за тобой сюда притащится.

Сердце у Маринки забилось.

– А… откуда вы знаете, как его зовут?

– Я много чего знаю. Старая я.

– И что, если он за мной придет, вы меня отпустите? – робко спросила она.

– Нет, – фыркнула старуха, – поймаю – ремней из спины нарежу и прочь прогоню.