Вокзал Двух Алтарей

Задождит или начнёт срываться первый снег, и от сырости хромота вернётся.

Вскоре Эльге стало не до любовных страданий. Родители узнали о визитах Бранта и Айкена, и потребовали объяснений. Эльга не решилась врать, но немного подкорректировала правду. У родителей создалось впечатление, что Брант был одним из грузчиков, доставлявших материалы в алтарный зал. Носил мешки, сын путался под ногами, потому что его не с кем оставить, так и познакомились. Это не утихомирило тревогу — родители продолжали забрасывать ее вопросами о матери Айкена, о прошлом Бранта, а она не могла дать внятных ответов, краснела и мямлила.

Родительская попытка запретить воскресные встречи натолкнулась на сопротивление.

— Нет, — твердо ответила Эльга. — Я буду приглашать в свой дом кого захочу. Я не тащу их к вам, не предлагаю знакомиться...

— Пригласи, — после короткого поединка взглядов, заявила матушка. — Пригласи, мы посмотрим на этого Бранта. Я сразу определю, проходимец он или нет.

Лисица расхохоталась. Эльга поморщилась — матушкина мнительность была ей хорошо известна.

К сыну молочника, доставлявшему в поместье молоко, сметану и сыры, на долгое время был прилеплен ярлык «пособник лесных братьев». Матушка заподозрила его в связях с повстанцами из-за молчаливости. А рыжий лис просто сильно заикался и предпочитал не открывать рот лишний раз.

«Брант им не понравится. Потому что он не просто похож на “лесного брата”, он...»

Эльга не спрашивала, боялась, что Брант даст прямой ответ. И ей, всегда избегавшей трений с законом, и приветствовавшей Договор Сретения, придется сделать выбор: предать себя и свои убеждения или перестать приглашать альфье семейство в свой дом.

Шли дни. Ключевые Воды накрыл туман Камулова Покрова, смешанный с горьким дымом тлеющих скруток. Эльга, чтившая Хлебодарную, знала что паства волчьего бога в эту неделю грешит, нарушая супружеские обеты. Считалось, что Покров отводит глаза Хлебодарной и обманутым женам и мужьям. Брант возможностью согрешить не воспользовался, только теплые вещи Айкену на ярмарках и распродажах покупал, сказал Эльге, что кое-где цены действительно ниже.

Сам он продолжал ходить в поношенной форме — то ли из принципа, то ли экономя деньги. Эльге хотелось сделать ему подарок, на ярмарках продавали замшевые куртки с вышивкой-оберегом, но она не покупала, понимала — не возьмет.

«Он упрямый», — вздохнула лисица.

«Кто? Лис?»

«Лис правильный, — надулась ее кремовая половинка. — Это твой двуногий всё портит.