Варвара Спиридонова, ныне покойная

— Что поделать, Марк Генрихович, — грустно сказала Варвара. — Целовать покойниц положено только в лоб, а уж никак не в губы.

— Почему вы так сердитесь на меня? Вы же практикуете разнообразные эксперименты, — обиженно сказал Марк. — Значит, со всякими Лизаньками целоваться можно, а со мной нет?

Громила встал, надвинулся на него, как живая гора.

— Ну хочешь, я тебя поцелую, — угрожающе предложил он.

— Варвара!

Крик получился на слишком высокой ноте. Марк действительно перепугался.

Слишком близко были губы в обрамлении щетины, накачанная шея, кадык.

Она отступила, села на табуретку, опустила глаза. Огромная лапища нерешительно теребила бахрому рваных джинсов.

— Это же понарошку, с другими-то, — наконец сказала Варвара. — Как в компьютерной игрушке. У меня есть возможность сейвов. И я всегда могу сбежать.

Марк молчал, глядя на то, как на лысине склонённой головы отражается свет кухонной лампы. Потом громила вскинул лицо и ухмыльнулся.

— Да ладно тебе, братан, проехали. Что там к рыбе? Овощи? Вот бы жареного картофана сейчас!

— Я приготовлю, — быстро ответил Марк.

— С чесноком или луком?

— У меня же свидание! Я должен благоухать аки Нивеа фор мен. Слушайте, а все мужчины так сильно потеют? Зато забавно: я могу отжаться от пола тридцать раз. Хотите, покажу?

— Я обойдусь без этого зрелища.

— Спорим, вы и десяти раз не отожмётесь, интеллектуал мой! А хотите, устроим спарринг?

— Сломаной рукой картошку будет чистить не так удобно, как целой.

— Это да.

— Варвара задумалась, каким бы ещё откровением поделиться, и по выражению её лица Марк понял, что вот-вот услышит что-то совершенно непотребное. — А дрочить-то как удобнее стало!

Марк не удержался, швырнул в громилу картофелем.

— Знаете что, — завопил он, — ступайте вон! Приходите, когда опять станете человеком.

— Всё-таки шовинист, я угадала. Подавай вам красивых тётенек!

— Красивых?! Да вы приходите в ком попало.

— Зато приношу с собой богатый внутренний мир!

— Вы приносите хаос и бедлам!

— Вы первый начали овощами в живых людей кидаться.

— Нет, кидался я как раз-таки в мёртвых!

— А с мертвецами, значит, можно по-всякому обращаться! Захотели — картошкой в них кинули, а захотели — целоваться полезли без спроса!

— Я же уже извинился, — успокаиваясь, проворчал Марк.

— Ничего вы не извинились. Вы сказали, что больше так не будете. И всё, — упрямо возразила она.

— Ну хорошо, — терпеливо произнес Марк, — я прошу прощения.