За Гранью любви

Сегодня парня впервые взяли в главный храм, он, конечно, не попал бы сюда, но Руши замаялся животом, а стоять при утренней молитве требовалось долго, это тебе не вечерняя — которая короче в три раза, обошли алтарь, да разошлись, а утренняя она долгая, красивая, жрец читает молитву — как поет, красиво, заслушаешься.

Когда в храм помимо всегдашних богомольцев вошел отряд при мечах, Шинай удивился, такое происходило очень редко и всегда по согласованию со стражей, когда приезжали самые знатные графы, но сейчас об этом никто не знал, иначе не вздрогнул бы Старшой, не взял меча наизготовку, не ухватили бы покрепче копья опиравшиеся на них до сих пор вальяжные копейщики, не перехватили бы луки, сразу ставшие серьезными лучники.

Шинай переводил шальной взгляд с одних на других и в душе разгоралось воодушевление: «Это мой час!» — думал юноша, — «в первый раз в главном храме и вот, вот он мой шанс». Он не следил за диалогом Светлейшего и прибывшего так невместно графа. Он не следил глазами за безмолвными командами Старшого, с каждой минутой тревожного ожидания он все крепче сжимал натянутый лук.

***

С трудом я тащила по безлюдным коридорам едва переставляющего ноги парня. Он был в полубессознательном состоянии. Гулкого звука колокола, призывающего всех жрецов к обязательной утренней молитве, я ждала затаив дыхание, так боялась пропустить. А потом пережидала пока все жрецы с младшим послушниками прошаркают мимо, спеша в храм.

И только после этого, мы с Леем осмелились выползти в коридор. Причём полезли мы в полном смысле слова, потому что запала мага хватило едва ли на десяток метров, а потом он тяжело оперся о стену и едва не сполз вниз.

— Давай, — я подставила плечо, — обопрись…

— Иди сама, — прохрипел Лей, — у меня не хватит сил. Сейчас прямо, пропустить два коридора, а потом налево по проходу, — от слабости его голос было едва слышно.

— Попадёшь в тёмный коридор, и он выведет в сам храм, за спины молящихся. А там беги к дверям…

— А фиг тебе, — огрызнулась я, подлезая под его локоть, — русские своих не бросают.

Он не сопротивлялся, похоже все его силы ушли на пояснение пути и дальше он едва двигал ногами, хорошо хоть не упал, поднять его сейчас, даже настолько похудевшего, я бы не смогла.

Переход по полутемным коридорам я не запомнила.