За Гранью любви

— Если у нее не хватило ума покориться, — он покачал головой, — то скорей всего она заблудилась в катакомбах, а оттуда выхода нет… — перед глазами встало улыбающееся лицо Рины, ее сияющие в свете светила волосы, — я помолюсь и отдам Ворасу душу и тело вашей кашасеры граф, думаю… будет достаточно помолиться здесь, чтобы он увидел в толще земной ее тело и забрал за Грань…

«Забрал за Грань… — в голове Рая тяжелым молотом отдавались слова жреца, — забрал за Грань… забрал за Грань…» — казалось весь мир сошел с ума, за какую Грань? Она совсем недавно оттуда, она пришла из-за Грани, пришла к нему, он поднес руку к голове, там в пустоте громом гремели последние слова Светлейшего «забрал за Грань… за Грань… за Грань…».

Остаться без нее, навсегда, «за Грань…», никогда больше не слышать ее голос, не видеть улыбки, не ощущать под пальцами шелк ее волос. Никогда — какое страшное слово, оно пеплом осело на языке, заскрипело на зубах, припорошило глаза, он закрыл глаза, пытаясь растворить жгучий пепел под веками, остудить зудящие глаза, заставить себя остановить тугой жгут рвущегося наружу черного смерча магии, готовой уничтожить все и всех вокруг, снести весь этот холм, со всеми храмами и городом в придачу, раскопать, найти, отыскать ее, где бы она не была.

Он открыл глаза и Светлейший отшатнулся. Из глаз графа смотрела Смерть, и без того темные, сейчас они почернели от едва сдерживаемой силы.

— Граф Форагосский, — подавляя дрожь в голосе, вещал жрец, — не уподобляйтесь своему предку, граф Ларош из-за своих ужасных чувств уничтожил друзей и прорвал пространство впустив демонов… Ни одна кашасера не достойна…

— Не достойна? — Рай взревел, как раненый зверь и пошатнулся.

Теплый бок Ворасова камня оказался под рукой очень кстати, на него так просто опереться, он так легко вытягивает злую, разрушительную силу, которой так и не нашлось выхода, его теплая поверхность так напоминает кожу Рины. Рай закрыл глаза, пепел никуда не делся…

***

Шинай был самым молодым в отряде, с детства он рвался стать воином храма, да не просто храмовым охранителем, а самым главным, чтоб стоять в самом главном храме, чтоб однажды, когда случится что-то страшное, спасти Светлейшего и получить из его рук какую-нибудь древнюю реликвию, или новый меч, или выполнить сложное задание, чтоб Светлейший похвалил его, Шиная, чтоб назвал по имени.