За Гранью любви

— Я требую справедливости Вораса, — прозвенел рядом тонкий голос, пониманием ввинчиваясь в сознание. А рука, давно забытым движением, уже тянулась к алтарю.

Как давно он не прикасался к камню. Как давно не окунался в чистый свет божественной магии. Будучи совсем молодым жрецом он часто проводил жреческие ритуалы и благоговейно касался алтаря, потом, став высшим иерархом, он перестал быть жрецом, в полном смысле этого звания, в храме служили другие и теперь их окутывало золотистое сияние силы, их чаяния и поступки оценивал каждодневно Ворас, тогда как мысли Светлейшего оставались только у него в голове, там же созревали планы возвеличения храма, идеи интриг превозносящих одних наследников родов над другими во славу Вораса, рокировки графов, слияния графств… Светлейший всегда радел только о величии храма, но не всегда пути его были светлы… Именно это промелькнуло в голове Светлейшего пока он на коленях подползал к алтарю.

— Ты давно не касался камня, — Ворас никогда не звал его алтарем, — или у Светлейшего, — его звание прозвучало в устах бога издевкой, — появились секреты?

Дрогнувшей рукой Светлейший прикоснулся к алтарю. Даже в бытность Светлейшего жрецом при храме, каждодневно проводящего ритуалы, Ворас не часто баловал его советами или даже просто диалогом и Светлейший привык полагаться только на себя, на собственное понимание величия и потребностей храма.

Изначально, властолюбивый жрец жаждал одобрения бога, молил о помощи, но потом привык, а взвалив все заботы и потребности храма на свои плечи и вовсе перестал касаться алтаря, сначала было недосуг, а потом и целенаправленно, ведь Ворас иногда карал отступников и преступников, стоит вспомнить печальную участь верховного жреца Дагоса.

От прикосновения Светлейшего камень едва мигнул светом, вызвав недоумение прихожан, многие думали, что его сан — Светлейший, предполагает максимальную силу, но вся магия верховного жреца была в его голове, в многоступенчатых интригах, где он, не учел единственное обстоятельство и это стоило ему всего.

Старый жрец не любил проигрывать, но долгая жизнь научила принимать поражения, однако сейчас будет последнее и жрец, не отнимая от камня руки, покорно склонил голову ожидая своей участи, но Ворас медлил.