Формула истинной

Везде сказано одно и то же: истинная любовь всегда взаимна. Алан же не похож на влюбленного человека и уж тем более дракона. Значит, я ошиблась…

Собираю все силы в кулак и заставляю себя подойти к графу Ривварду. Он лежит в такой же кровати, как у меня, только с опущенным балдахином. Я отодвигаю ткань в сторону, чтобы увидеть мужа.

Пока он спит, на него даже приятно смотреть. Так похож на моего бывшего мужа… Судьба знатно надо мной поиздевалась, выдав внешность некогда любимого мною человека такому… негодяю.

– Как давно он без сознания? – спрашиваю я больше не из интереса, а чтобы насладиться приятным, глубоким голосом графа Алана.

– Его ранили восемь дней назад. Риввард смог отлететь от стана врагов, но потратил на это слишком много сил. Он не умирал, но и к жизни не возвращался. Я вызвался отвезти его к родной земле.

На Ривварде лишь простая рубашка и штаны. Я отодвигаю ворот, думая взглянуть на рану, но не получается: все тело от подмышек до пояса обмотано бинтами. Передо мной будто бы мумия, а не человек.

Я замечаю на шее несколько шрамов. Поворачиваю голову Ривварда, чтобы получше рассмотреть. Для этого приходится коснуться его щеки, покрытой бородой, и у меня мурашки по телу – я будто бы вновь касаюсь своего бывшего мужа Гриши.

Разве на драконах не заживает все, как на собаках? Тогда откуда у него шрамы? Наверное, у Алана лучше не спрашивать. По легенде, настоящая Леотта наверняка в курсе, есть ли боевые раны у ее мужа, и выдавать себя никак нельзя.

– Во дворце полно кошек, – вдруг замечает Алан.

Я отхожу от мужа и огибаю кровать, чтобы оказаться с графом чуть ближе.

– Не так уж и полно. Их меньше десятка.

– Их больше, чем в любом приличном доме.

– А мышей – меньше. Или вы предпочитаете поддаваться ничем не обоснованным предрассудкам, терпя при этом убытки и портя хозяйство? Извините, граф Старрвинд, наше графство и так не в лучшем положении. Я хватаюсь за любую соломинку, лишь бы не обеднеть еще больше. А мыши прожорливы.

Сама не знаю, что вдруг случилось с моим голосом, почему вдруг я отвечаю так дерзко.

Но Алан не обижается. Его губы слегка дергаются в улыбке. Он по прежнему не смотрит на меня, говорит как будто бы с окном, а не со мной. Следующая фраза звучит примирительно:

– Мне всегда нравились кошки. С детства удивлялся, почему все их так ненавидят.

От души отлегло!

– С прошлого раза, когда я здесь бывал, многое изменилось. И говорят, вы – причина этих изменений, графиня.