Странница. Дорога домой

И какие же только сложности для себя люди ни выдумывают!

Когда все главные участники были представлены, стоило перейти к действительно важному.

— Почему Сеш, будучи эллином, поддерживает тех, кто хочет вас фактически убить? Тебя это, кстати, тоже касается.

— Я не знаю его точных мотивов. Наверное, ему пообещали, что он останется одним из немногих для того, чтобы контролировать несогласных и одержать победу в Лонии. Правда, непонятно, как они собрались управлять заражением, — голос Агана зазвучал вымученно.

Надолго его не хватит. — Что касается меня, то изначально я поддерживал тех, кто хотел напасть на Лонию. А потом уходить было уже поздно, — горечь в словах явственно показывала, что он сожалел о своём решении. Но обо всех ли?

— Ты до сих пор считаешь, что нужно напасть на Лонию? — в лоб спросила я, чтобы понимать его настрой.

— А что-то изменилось? — вопросом на вопрос ответил он.

Я открыла было рот, но остановила себя. А что в действительности для него поменялось? Источник не исправлен, эллины продолжают умирать, да и о моих приобретённых возможностях он ничего не знает.

Можно было бы, конечно, начать убеждать Агана в том, что я и так уже стараюсь помочь и остаюсь на их стороне, но зачем? Либо он сам со временем всё увидит, либо продолжит заблуждаться, давая нелепой и беспочвенной ненависти затмить себе разум. Легче ли от этого ему станет жить? Вряд ли. Глубоко внутри Агана будет гложить осознание, как действительно обстоит дело, ведь он уже начал колебаться в отношении меня.

Я решила проигнорировать его последние слова и вернуться к изначальной теме разговора, а именно — к молодому садисту.

— Ну что бы там Сешу не пообещали, он ничего не получит, потому что мир без исправленного источника быстро загнётся.

— Ты говоришь про разрывы? — впервые в голосе соседа мелькнули нотки неуверенности, а глаза слабо заблестели заинтересованностью.

— Да, вы о них что-то слышали?

— Немного, — нехотя признался он, опуская голову. — Об этом не распространяются среди наших рядов.

Доходят только обрывки слухов и домыслов.

— Ясно, — протянула я, прекрасно понимая, что правду от них скрывали, чтобы ребята верили в «великое будущее», иначе мотива отдавать свои жизни не будет. — Я эти разрывы видела собственными глазами и могу сказать, что если ситуацию не менять, то делать в этом мире скоро будет нечего и некому.

Замолчав, я тут же вспомнила, что вообще-то исправление источника — моя работа.