Ведьмочка в Боевой Академии или единственная для ректора

Рыська опять зевнул во всю пасть и прикрыл свои наглючие глаза.

Нет, что-то он точно знает. Но скрывает! От меня, родной ведьмочки, скрывает. Ну, ничего. Все тайное становится явным, как иной раз говаривала бабуля. Не хочет отвечать, не надо. Знаю я, у кого мне спросить-то. И пусть Лаврик унесся прямо как на пожар, но наша родовая ведьминская книга от меня никуда не денется.

Я прищурилась.

– А достань-ка мне, Рыська, книгу. Давненько я в нее не заглядывала.

Фамильяр мой хмыкнул только и ловко нырнул в котелок.

Я же скорее руки протерла вышитым полотенцем, очень кстати оказавшемся на столе.

Потому что негоже книгу брать не протертыми руками. Пирожок-то ела ведь.

Книга наша родовая особа непростая. Ох и непростая.

Ведь может и в руки не дастся. А если настроение плохое, так и цапнуть может. Древняя она у нас и зубастая стала. Уж такая древняя, что не сразу и поймет, кто ее пытается открыть-то. За давностью лет память уже не та стала, а вот насчет зубастости так наоборот.

Злости поднакопила, бедолага. Еще бы. Да кому ж это понравиться, лежать Светлая мать знает где, вдали от родных ведьмочек.

Одиночество-то никому впрок нейдет. Но что ж поделать. Ведьмы нашего рода могли ее хранить только там. Безопаснее так. И ведьмочкам, и особенно окружающим.

– Держи, Ведянка! – недовольно прошипел мгновенно возвратившийся Рыська и тяжелая книга брякнулась на стол. Ну, отказать он мне не мог, принес.

Светлая мать, да книга никак еще темнее стала? Переплет почернел, а на обложке совсем ничего не видно. Только серебряные застежки как-то подозрительно бодро блестят.

Я сглотнула. Стоит ли мне ее открывать? Эх, если бы рядом была госпожа Кряжская… Вот тогда я бы была куда спокойнее. Бабуля говорила, что ректор Ведьминской академии найдет подход к книге любого ведьминского рода.

Но ее рядом нету. А любопытство… Нет, я знаю, что одной Варваре даже чуть нос не оторвало, слишком уж она была любопытная.

Бабуля так говорила, еще в раннем детстве, когда я протягивала свои ручки к вместилищу знаний рода. Так бабуля называла ее, книгу-то нашу.

Но бабули рядом тоже нету.

Так что теперь, так и ходить в неведении?

Глава 32

Сердечко мое застучало было и замерло. Руки похолодели. Ну нет! Это что же, я родовой книги так боюсь? Вредная она, конечно. Но своих-то, надеюсь, не покусает.