Неудача в наследство

– Мне, видишь ли, узнать кое-что нужно. Важное.

Мальчишка молчал, насупившись, энтузиазма не выказывал, впрочем, и убегать не спешил, что вселяло надежду.

– Ты, может, слышал про случай на балу у княгини Невинской?

Мальчишка шмыгнул носом и буркнул:

– Откель? Мы по балам не ходим…

Михаил чертыхнулся, разговор не задался.

– Ну так я скажу, – попытался он выправить беседу. – Там прямо во время бала котёнка убили. Теперь княгиня в гневе, а злодея этого Андрей Дмитриевич ищет.

– Заседатель, – кивнул Архип.

– А вы-то чего выспрашиваете?

– А я, видишь ли, ему в поисках помогаю. По-приятельски.

Вновь томительная пауза и стук пальцев по столешнице.

– Я здесь человек новый, – попробовал зайти с другого бока Михаил. – Приехал несколько месяцев назад. Думал насладиться тишиной и спокойствием родного края. Кто ж знал, что у вас тут такие страсти происходят. Кошек вот кто-то душит. Кошкодав какой-то… Это ж надо, год злодей орудует, а его и не ищет никто!

Архип вначале никакого интереса к сказанному не проявил.

Стоял, набычившись, и смотрел в пол. Затем резко голову вскинул и уставился на гостя с новым интересом.

– И впрямь, недавно вы… – протянул он и осёкся.

Михаил сделал вид, что слов мальчика не заметил. Продолжил рассуждать в пустоту, сетуя на жестокость одних, невнимание и попустительство других. Говорил, что вот бы с хозяевами убитых котеек побеседовать, может, они какие подробности припомнили бы, а то он только отца Авдея и знает. Конечно, беседовать не он лично будет, в дела заседателя он не вмешивается, но вот имена ему передать вполне может, чтобы Андрей Дмитриевич попусту ног не бил и время экономил.

Мальчишка слушал, потихоньку оттаивал. Когда Михаил завёл ту же песню на третий круг, Архип буркнул:

– Я скажу, у кого кошек убили.

И начал перечислять имена.

Михаил вначале честно пытался их запомнить, но уже после пятого понял, что непременно что-то напутает, и остановил мальчишку:

– Постой, а давай я запишу лучше.

Откинул крышку с чернильницы, взялся за перо.

На полочках лежали две стопки. Одна невысокая с белой, плотной бумагой не ниже второго сорта, а вторая повнушительнее, но бумага в ней и на шестой сорт не тянула. Рука протянулась к первой пачке, но от дверей послышалось: «Это Анны Ивановны листы!» – и траектория движения конечности резко изменилась, пальцы сами ухватили серое, рыхлое непотребство. Михаил чуть не сплюнул от досады, пытаясь с независимым видом царапать имена.