Неудача в наследство

Заговорил только в деревне:

– Вам кудась сперва надоть? К храму али в кузню?

Андрей и Михаил растерянно переглянулись и одновременно приказали:

– В кузню.

– К храму.

Прохор озадаченно крякнул.

Михаил бросил вопросительный взгляд на приятеля и уточнил у возницы:

– К храму же ближе?

– Ну дык! Кузня на другом краю, у реки.

– И дорога до неё всё равно мимо храма идёт?

– Вестимо, так.

– Ну так чего спрашиваешь. Давай к храму, а потом уж в кузницу.

Андрей молча признал его правоту.

Храм был старый, с высокой двускатной крышей.

Несколько разновеликих срубов-клетей пристраивались, состыковывались друг с дружкой. Возводился храм не один год, не одно поколение. Брёвна центральной, самой просторной части успели потемнеть, на их фоне особенно ярко светились мягкой желтизной стены недавно обновлённой колоколенки.

– Кто мог подобное совершить – то мне неведомо, – скорбно отвечал отец Авдей на осторожные вопросы Андрея Дмитриевича. – Настасья праведницей не была, на неё многие злились. Но по-простому злились, по-житейскому.

За косы оттаскать, ворота дёгтем измазать – это могли, но вот так… Не верю я, что прихожане мои на то способны. Я ж их всех, почитай, с рождения знаю, все как на ладони у меня. С их бедами, страхами, помыслами…

Священник огладил пухлой ладонью седую бородёнку, словно успокоить себя старался. Небесная лазурь глаз тревожно потемнела.

– А ежели вы на Демида думаете, то и вовсе невозможно сие! Он в жене души не чаял! Руки на неё за все годы ни разу не поднял, хоть и было за что, Шестиликая видит! Да что там, голоса не повысил!

– Мы ни на кого ещё не думаем, – примирительно прогудел Андрей.

– Затем с вас и начали, – поддакнул Михаил. – Кто ж лучше вас людей в округе знает?

Отец Авдей прикрыл глаза и вздохнул.

– Знаю! Потому и говорю, что никто из них не мог зверство такое… Чужак это! Как есть – чужак!

Все помолчали минуту. Из распахнутых дверей ритуального зала доносился то ли плач, то ли стон, то ли пение.

– Марья выводит, – пояснил отец Авдей.

– Лучшая плакальщица в округе. Душу наизнанку выворачивает… Помру – её обязательно у гроба поставьте!

Священнослужитель отёр большим грубоватым платком навернувшиеся слёзы и взмахом руки остановил лепет молодых людей о том, что ему о смерти рановато думать.

– О том никогда не рано, а вот поздно – случается… Ну да Шестиликая милостива – поживу ещё. А вы сейчас к Демиду пойдёте?

– Да, к кузнецу собирались, – подтвердил Андрей.

– Я с вами.