Неудача в наследство

Не спорьте! Демид – мужик спокойный, но от горя в голове помутиться могло. Со мной надёжнее будет.

На окраину деревни, где располагалась кузница, добирались пешком. Отец Авдей отказался в коляску лезть. Михаил и Андрей, переглянувшись и пожав плечами, пошли рядом. Прохор ехал позади. На плетнях, заборах сушились перевёрнутые крынки. То и дело меж ними мелькали чумазые детские мордашки. В широко распахнутых глазёнках светилась гремучая смесь любопытства и страха. Пару раз навстречу попадались взрослые. Они почтительно кланялись, но с расспросами и разговорами никто не лез.

Поэтому дошли быстро.

Небольшое чёрное от копоти строение с низкой крышей и маленьким мутным оконцем было закрыто на засов. По утоптанному двору потерянно бродили куры.

– Кузню он сегодня не отпирал, – сообщил очевидное отец Авдей и свернул к жилью.

Светлый дом с резными наличниками был тих и печален. Гости беспрепятственно поднялись на невысокое крыльцо и легко отворили даже не скрипнувшую дверь. Шагнули в пыльный полумрак сеней.

Михаил тотчас же зацепился за какую-то утварь, по всей видимости коромысло, раздался грохот, звон. Что-то бухнуло и перекатилось.

– Осторожнее, – прогудел Андрей, распахивая дверь в жилую часть.

Компания перешагнула порог и оказалась в просторной кухне. Вышитые занавески. Кованый замысловатый светец на шесть лучин.

За столом у окна, уронив голову на руки, сидел огромный мужик. Перед ним одиноко стояла бутыль, на дне которой виднелось что-то полупрозрачное, мутноватое.

На полу валялись осколки и ошметки. В спёртом воздухе густо пахло потом и перегаром.

– Демид! – окликнул хозяина отец Авдей.

Глыба за столом даже не вздрогнула.

– Что ж творишь ты, прости Шестиликая?!

Кухню огласил басовитый раскат храпа. Отец Авдей потряс хозяина за плечо, вернее попытался, но тот даже не шелохнулся.

– Не получится, видать, поговорить-то, – поджав губы, признал священник.

Андрей согласно угукнул, а Михаил молча кивнул и повернулся к выходу. От вони слезились глаза.

Нестерпимо хотелось на чистый воздух. У порога на круглом плетёном коврике стояли громадные сапоги. Взгляд Михаила так и прикипел к этим чёрно-бурым кляксам, чётко выделяющимся на пёстром фоне.

Глава 44. Штрихи

– И что означает сие? – вопрошал отец Авдей с крыльца, уперев руки в бока.

Круглое лицо его раскраснелось от духоты, белые волосёнки слиплись и повисли неопрятными сосульками. По рясе медленно расплывались тёмные пятна пота.