Неудача в наследство

– Считай, Мишка! Считать – оно по жизни полезно! Ну! Считай, кому говорят! – кричал дед Игнат и грозно тряс зажатой в руке бутылкой.

– Один, два, три… – послушно начинал считать внук.

За окном громыхало, и Михаил, вздрогнув, замолкал.

– Во-о-от. Молодца! – хвалил дед, булькал в стакан и шумно отхлёбывал что-то тёмное и резко пахнущее. – Эх! Хорошо!.. Теперича следующей вспышки ждать будем…

За окном сверкало. Дед давал отмашку, и Михаил послушно тянул:

– Один, два, три, четыре…

Бах! Михаил осекался и втягивал голову в плечи.

– Ну! Вишь? Четыре! А в прошлый раз сколько было?

– Три…

– Во-о-от! – тянул дед и гулко глотал своё пойло. – Значит, уходит гроза-то… А ежели бы, к примеру, два было?

– То приближалась бы? – робко предполагал юный Михаил.

– Молодца! Голова! В меня пошёл! А не в этого… Червь земляной! Моль! Немочь бледная!..

Дед выходил из себя, начинал ругаться, и внук, видя это и уже зная, чем всё закончится, старался тихонько улизнуть в свои комнаты.

Сейчас Михаил слушал друга и считал про себя, сколько длится интервал между вспышкой и грохотом. Гроза уходила столь же стремительно, как совсем недавно приближалась.

Андрей закончил доклад и умолк. Фёдор Николаевич оглядел подчинённого с ног до головы, затем медленно, торжественно даже, трижды хлопнул в ладони.

За окном громыхнуло. «В последний раз, видимо», – подумал Михаил.

Судья опустил руки на стол и заливисто захохотал. Голова его откинулась. Глаза зажмурились, отчего лицо собралось в мелкую складочку. Из широко открытого рта вырывались брызги слюны и звуки, отдалённо напоминающие лай.

Глава 46. Арест

– Ох, уморили! – простонал Фёдор Николаевич, промокая выступившие на глазах слёзы. – Вам бы авантюрные романы писать! От поклонниц отбою бы не было… Нда… Дети! Сущие дети! И знаки у них! И генерала приплели!

– Что вы имеете в виду, ваше высокоблагородие? – отрывисто спросил Андрей, на щеках его играл нездоровый румянец, молнии из глаз сверкали похлеще, чем недавно за окном.

Михаил молча ждал объяснений.

Судья резко оборвал смех. На лице его появилось презрительно-высокомерная гримаса.

– А вы, голубчик, в пузырь не лезьте, – прошипел он, глядя в глаза Андрею.