Неудача в наследство

– Так как ежели это не детская наивность в ваших сердцах пылает, то придётся мне думать, что намеренно вы с приятелем меня в заблуждение вводите! Намеренно следствие по ложному пути направляете! Соучастники вы тогда, получается!

– Что вы имеете в виду? – повторил свой вопрос Андрей, но в этот раз голос его звучал не возмущённо, а скорее потерянно.

– Я-то? Да что говорю, то в виду и имею. Глупости вы мне изволите докладывать! Осталось только понять, от недалёкости сие или по злому умыслу… Ну-ка, скажите мне, когда женщина эта убита была?

– В ночь с шестицы на седьмицу.

Двух суток ещё не прошло.

– Та-а-ак, правильно, – похвалил подчинённого судья. – А теперь вы, дражайший Михаил Николаевич. Вам известен некий Вячеслав Павлович Огрызко?

– Разумеется, – подтвердил Михаил, чувствуя, как от нехорошего предчувствия начинают ныть зубы. – Мы же у вас с ним вместе несколько месяцев назад с документами были. Регистрацию он прошёл.

– Были. Прошёл. Я обратного и не утверждаю, – умильно улыбаясь, успокоил его судья.

– Я вовсе даже о другом спросить хочу. Где был вышеупомянутый Огрызко в ночь с шестицы на седьмицу?

– Здесь!

– Ой ли? А ежели подумать? Ну, напрягитесь! Вспомните!

– Ночь с шестицы на седьмицу Вячеслав Павлович Огрызко провёл в этом кабинете! Мы с ним здесь разговоры говорили и вино пили, – с нажимом произнёс Михаил.

Фёдор Николаевич тонко улыбнулся и протянул:

– И разговоры вели, и вино пили, охотно верю. Вот только не всю ночь! Когда Вячеслав Павлович в этот кабинет вошёл?

– Часа через три после полуночи, – нехотя признал Михаил.

Судья покивал.

– А до того где был?

– В комнате у себя.

– Ну тут вы не врёте, конечно, но изрядно недоговариваете, – протянул судья и с укором заглянул в глаза собеседнику. – Ай-ай, как не стыдно, дражайший Михаил Николаевич… К себе в комнату Вячеслав Павлович, разумеется, заходил. Ненадолго. Переодеться. Кровь смыть!

– На что вы намекаете? – прогремел Михаил, подскакивая на ноги.

– Шестиликая с вами! Я не намекаю. Я прямо говорю! – рявкнул в ответ Фёдор Николаевич и тоже на ноги поднялся.

– Вячеслав Павлович Огрызко зверски расправился с Настасьей Филлиповой, вернулся домой, умылся, сменил одежду и отправился к вам беседы беседовать и вино дармовое хлестать!

Михаил прикрыл глаза. Абсурдность обвинений зашкаливала.

– Он не убивал! Зачем ему?

– Зачем? Ревность, вестимо… Ваш протеже уже давненько с женщиной из местных встречается. От людей не скроешься. Имя, правда, до недавнего времени не знали.