Неудача в наследство

Мсьё Нуи оглянулся, послал другу усмешку и кубарем вкатился в салон экипажа. Один из стражей, потеряв терпение, попросту втолкнул арестованного внутрь. Михаил скрипнул зубами, а когда увидел лучащегося самодовольством судью, и вовсе чуть челюсть себе не раскрошил, пытаясь сдержать рвущиеся наружу проклятия.

Глава 47. Любовь к чтению

Аннушка сидела на подоконнике, обняв колени, и смотрела в окно, за которым затаилась черёмуха. Не шелестела листьями, не размахивала ветвями, а испуганно жалась к дому.

Строжилось потемневшее небо. Не ворчало, не шумело, но, глядя на то, как насупились тучи, становилось понятно, что это ненадолго. Пройдёт несколько мгновений, и тишина взорвётся барабанной дробью дождевых капель, раскатами грома и визгами тех, кто не успел вовремя укрыться.

Ушла шумная Марфа. Напоила барышню чаем и ушла. Марфа ушла, а тревога осталась. Хотя, казалось бы, о чём теперь тревожиться? История Настасьи завершена. Последняя жертва отдана. Но на виски давило ощущение, что всё только начинается, что завершение одной истории – это всего лишь начало новой.

Возможно, куда более страшной.

– Уф! – фыркнула Ольга, врываясь к сестре. – Уморил! Репей, как есть репей! Ежели бы не погода, он ещё бы час, наверное, сидел!

Аннушка непонимающе уставилась на сестру.

– Да Николай Дементьевич же! – пояснила та.

– Он репей? С чего вдруг перемены такие? – удивилась Аннушка. – Он, конечно, кавалер галантный, но меру чувствует, и момент, когда удалиться следует, всегда улавливает очень точно.

Верно, опыт сказывается.

– Ну не знаю, – сморщила хорошенький носик Ольга. – Сегодня всё как обычно начиналось, а потом Николай Дементьевич про книжки заговорил… И говорил очень долго!

– Книжки? Какие, не секрет если?

– Ой! Ты вот только не начинай, а! Книжница. Не помню я! Не вслушивалась особо, если честно. Чуть со скуки не померла!

Аннушка поморщилась. После того как она услышала о Настасье, ей резало уши столь шутливое упоминание смерти.

– А ты что здесь делала? – спросила Ольга, плюхнувшись на противоположный край подоконника.

– С Марфой болтала, чай пила…

Аннушка пристроила голову на сцепленные в замок руки и вновь устремила взгляд в окно. Она не собиралась рассказывать сестре, о чём именно беседовала с Марфой. Ольга поёрзала, устраиваясь поудобнее, и тоже устремила за окно тоскующий взор.

– Гроза будет… – прошептала она. – По грозе-то не особенно по гостям поездишь.