Неудача в наследство

Правда, он так и не смог вспомнить, когда и где их представляли друг другу, что, впрочем, было неудивительно. Первые дни возвращения на родину его буквально осаждали люди, пытаясь либо восстановить старое знакомство, либо завести новое. Возможно, где-то среди этих лиц и затерялось лицо Анны. Однако Михаил вспомнил, что на одном из первых вечеров, на которые он был зван, некий доброхот взялся познакомить его с соседями. Вернее, даже не познакомить, а ознакомить с их слабостями, привычками и причудами, коих набиралось, со слов того же доброхота, превеликое множество.

Так, Михаил узнал, что сестёр Веленских лучше обходить десятою дорогою, поскольку, хотя одной из них уже за сорок, а другой к сорока, они ещё не расстались с надеждою, старшая – удачно выдать сестру замуж, а младшая, соответственно – удачно замуж выйти. Она упорно продолжала ожидать своего «принца», на роль которого, как тонко намекнул доброхот, вполне годился и холостой обеспеченный сосед, недавно возвратившийся из-за границы.

Михаилу много рассказали в тот вечер интересного об окружающих. Смутно помнилась ему фигура в углу залы, тайком указав на которую доброжелатель жарким шёпотом сообщил, что это и есть та из девиц Кречетовых, которая с особенностями. Какие именно у этой девицы особенности, сказано не было, а вопросов Михаил задавать не стал, к тому времени его изрядно утомило то количество помоев, которые под видом заботы о вновь прибывшем выливались на окружающих. Молодой человек поспешил распрощаться с назойливым субъектом, причём, вероятно, сделал это достаточно резко, поскольку с той поры доброхот больше не выказывал желания поделиться жизненным опытом и личными наблюдениями.

Но как бы то ни было, сестра у Ольги скорее всего действительно была, причём была со странностями или особенностями, не суть важно. Оставалось выяснить, что эта умалишённая забыла у него дома, и надеяться, что она не буйнопомешанная. Хотя, если бы была буйной, её вряд ли бы допускали в общество, утешил себя Михаил и, улыбнувшись как можно дружелюбнее, спросил:

– Чем могу служить, сударыня?

– Я и так потратила слишком много времени, ожидая вас, поэтому приступим сразу к делу, – нахмурилась гостья.

– Я не могу, да и не хочу рассуждать о честности и справедливости. Скажу только, что папеньке очень дорога Белка. Расставание разобьёт ему сердце. Да и всем нам тяжело пережить такую потерю.

Михаил Николаевич слушал девушку с всевозрастающим удивлением.