Неудача в наследство

В квартирку вёл отдельный ход с небольшим резным крылечком на торце здания. Когда Анна планировала школу, она надеялась, что в этой квартирке будет жить настоящий учитель. Но избавившись от докучливого шума под боком, папенька не спешил раскошеливаться ещё и на учителя.

– Довольно уже того, во что мне стало обучить тебя с сестрою. Да не забудь, что Колёнька учится до сей поры, – бывало, говаривал Иван Петрович в ответ на робкие попытки дочери получить небольшую материальную поддержку.

Отец не был скуп в обычном понимании этого слова. Он с лёгкостью тратил немалые суммы на обустройство усадьбы, на наряды для жены и для дочерей, на различные побрякушки и увеселения. Но иногда случалось: проверяя счета в конце месяца, он приходил в ужас от величины потраченных сумм и тогда начинал экономить. Его попытки урезать расходы не всегда приносили реальную выгоду, но всегда служили предметом его гордости и позволяли ему на протяжении длительного времени чувствовать себя рачительным хозяином.

Единожды решив экономить на чём-то конкретном, он редко отступался от принятого решения, даже убедившись, что проблема решена не так эффективно, как хотелось бы.

Небольшие деньги, выдаваемые Аннушке на карманные расходы, тратились ею в основном на книги, для себя и учеников. Их родители не были бедны, но и хорошо обеспеченными их назвать было сложно, поэтому собранные ими средства шли на содержание школы, а остававшейся суммы не хватало на плату приличному учителю.

Тех же, кто соглашался работать за мизерную сумму, Анна и близко к школе не подпустила бы. Она до сих пор не могла спокойно вспоминать одного из этих горе-учителей.

Появился он год назад в конце осени, когда землю сковали первые заморозки. Оборван, грязен до черноты, обладал повадками профессионального нищего и распространял вокруг себя такой дух, что слезу вышибало. Несколько дней ходил кругами возле школы, затем, дождавшись окончания занятий, подстерёг её на тропинке к дому.

– Не дай помереть сирому! Дозволь зиму лютую в дому пересидеть! Начнутся морозы трескучие, ветра студёные, душу мне, бесприютному, выстудят! Лицо моё ледяной коркой покроется! Обглодают волки белы косточки и никто меня не вспомнит, не опечалится! – заголосил он пронзительно и бросился перед Анной на колени, звучно отбивая поклоны лбом о мёрзлую землю.