Неудача в наследство

– Думаешь, они про кошкодава что-то знают? – спросил Вячеслав.

– Нет, нам с Андреем с сёстрами объясниться нужно, – серьёзно пояснил Михаил.

– Ну вот, так всегда, кто-то работает, а кто-то с барышнями общается!

Михаил хотел было что-то растолковать, но, увидев смеющиеся глаза друга, лишь рукой махнул. Андрей, с интересом прислушивающийся к их словам, резво вскочил, всем своим видом показывая, что к Кречетовым он готов сию же минуту не то что ехать – лететь.

– Не торопитесь, Андрей Дмитриевич, – осадил его порыв Вячеслав.

– Вы сперва мне подробности дела кошачьего растолкуйте. Мишка, конечно, мне всё пересказал вчера, но веры у меня к нему в этом особой нет. Обстоятельность и внимание к мелочам – это не его добродетели.

Беседа продолжалась часа полтора. К этому времени Михаил перелистал все альманахи и книги, до которых смог дотянуться, не вставая из кресла. В носу свербело от запаха свежей типографской краски и застарелой книжной пыли. А сам гость готов был лезть на стены от скуки.

Хозяин дома слегка осип и осунулся. Пальцы его были измазаны чернилами, а перед ним стопочкой громоздились листочки, густо испещрённые рисунками, схемами и перечнями. Вячеслав сидел напротив него и более всего напоминал сытого довольного жизнь кота.

– Ну вот и хорошо, вот и ладненько. Теперь мне всё не в пример понятнее стало, – мурлыкал он, подтягивая исписанные листы к себе.

Андрей просветлел лицом и, скрежетнув стулом, стал подниматься на ноги.

– Есть ещё пара мелких вопросов, – продолжил Вячеслав и, умолкнув на мгновение, полюбовался на замершего в подвисшем состоянии Андрея, а затем закончил мысль, – но я их вам чуть позже задам.

Андрей резко выдохнул и пулей выскочил из-за стола. Спустя четверть часа они с Михаилом тряслись в коляске по дороге к имению Кречетовых. Один перебирал в памяти детали состоявшегося разговора, второй готовился к разговору грядущему.

Глава 25. Весь мир — театр…

Солнце палило нещадно, Аннушка шла домой самой короткой дорогой.

Лицо её раскраснелось, выбившиеся из причёски прядки противно липли к шее и вискам, руки и ноги отекли, стали тяжёлыми и неуклюжими. «Как бы вновь приступа не случилось!» – билась в голове тревожная мысль.

Последние шаги дались труднее всего, колени подрагивали от слабости, платье, ещё недавно казавшееся уютным и невесомым, теперь стальной кольчугой тянуло плечи к земле. Меж лопаток и под мышками расползались тёмные пятна.