Невесты дракона-императора

Поднимавшееся солнце освещало белые стены ущелья, камни и кусты на берегу широкого ручья. Должно быть, весной он превращался в бурную быструю реку, но сейчас прозрачная, словно слезы вода журчала, переливаясь на свету. Дно было совсем близко и можно было разглядеть косяки рыб, кружащих вокруг камней.

Фифи бродила поблизости, шлепая лапами по мелководью и ловя мальков.

Агата порадовалась, что ее питомица не пострадала после крутого спуска, не ушла далеко, и не выклевала ей глаза, поддавшись хищническому естеству.

Свистнув, она подозвала Фифи к себе.

Та понеслась к ней пронзительно клокоча, и расплескивая вокруг себя воду. В другое время Агата посмеялась бы над огромной птицей, которая вела себя будто радостный щенок, но сейчас у нее оставались силы только на то, чтобы быстро оглядеть Фифи и проверить, что та в порядке.

Агату тошнило, голова кружилась так, что она едва стояла на ногах. Ухватившись за седло, она, сжимая зубы от боли, едва вскарабкалась на спину Фифи.

Надо идти дальше: найти Лидию и достичь проклятой Иренеусовой скалы.

Она потянула за поводья, и Фифи с готовностью пошла вперед. Агата покачивалась в седле, привалившись к ее шее. В какой-то миг все перед ней поплыло и она провалилась во тьму.

Агата плавала в зыбком мареве. Все вокруг плыло, перед собой она видела белые, переливающиеся перламутром перья Фифи, зеленые ветви деревьев, серые скалы, голубые небеса. Она не понимала ни где она, ни как быстро бежит время. Стоило ей моргнуть, и она оказывалась в новом месте. Ущелье сменилось покатым холмом, по которому карабкалась Фифи, затем каменистым берегом, на который накатывали волны, затем шелестящей под ветром рощей.

В очередной раз уплыв в темноту, Агата томилась в зыбком безвременье, когда наверх ее потянули чьи-то голоса:

– Ой, а она не помрет? А вдруг помрет, что мы делать тогда будем? – встревоженно вопрошал кто-то.

– С чего ей помирать? – спокойно говорили в ответ. – Переломов нет, только сильный ушиб и, скорее всего, сотрясение. Лишь бы кровь не излилась в мозг.

– Ой, а если изольется то, что тогда?

– Тогда все. Мы тут точно уже ничего не сделаем.

– Ой, как же так! – запричитал первый голос.

– Не визжи. Мешаешь только.

Агата с трудом разлепила глаза. Она лежала на земле, устроив голову на чьих-то коленях. Платье ее было расшнуровано сзади и по спине водили чьи-то теплые руки, от которых чувствовалось покалывание, и расслаблявшая мышцы боль, казавшаяся даже приятной по сравнению с тем, что она испытывала раньше.