Невесты дракона-императора

Когти его были куда длиннее, чем сейчас, и загибались внутрь, как у дикого зверя.

Затем, полуприкрыв глаза, он все же открыл рот, позволяя себя накормить. Сестра Кардея поднесла к его губам чашу, чтобы он отпил бульон.

Сделав пару глотков, дракон-император резко дернулся, выбив чашу из ее рук. Со звоном фарфор разлетелся о мраморный пол.

Казалось, все кто был в комнате перестали дышать. Медленно поднявшись, сестра Кардея попятилась назад.

Выдохнув, все уже собирались уходить, как внезапно, стремительно, будто порыв ветра, князь Дуаре рванул вперед и не дойдя пары шагов до дракона-императора, встал перед ним на колени.

– Мое имя Роло Дуаре. Теперь я ваш глас, ваше величество, – сказал он. – Ваши поданные нуждаются в вас. Пожалуйста, вернитесь к ним.

На прочих кристаллах было запечатлено то, как князь Дуаре, сидя на коленях перед драконом-императором разговаривает с ним. Он говорил, казалось бы ни о чем: о погоде, о том, как расцветают цветы в саду, и как после зимы возвращаются птицы.

Компанию им обычно составляла сестра Кардея, а брат Иннокентиус стоял в стороне, подпирая спиной стену.

Дракон-император сидел в углу или лежал прямо на полу, похожий больше на груду тряпья, чем на человека. Непонятно было слушает он или нет.

– Я кое-что принес вам, ваше величество, – сказал как-то раз князь Дуаре. – Уверен, вас это позабавит.

Двигаясь так быстро, что его жест едва был заметен, он извлек из рукава шкатулку и тут же ее распахнул. Наружу вырвалось не меньше дюжины алых бабочек.

Они кружились вокруг дракона-императора, а тот следил за ними.

Брат Иннокентиус сделал едва заметный жест, и, повинуясь ему, двое служителей подошли к князю сзади, подхватили его под локти, и выволокли из комнаты.

Запечатление закончилось.

Сестра Ноксия переложила кристалл к уже просмотренным и взяла последний.

– Горькая ирония, генерал, состоит в том, что я всю жизнь посвятила этим кристаллам, но слепота не позволила мне увидеть ни одно из запечатлений на них, – сказала она.

Она сжала кристалл, готовясь пробудить хранящееся в нем запечатление, но внезапно их прервал голос:

– Ох, сестра Ноксия, боюсь у генерала Аверина больше нет на это времени!

Кир вздрогнул. Ни он сам ни пожилая служительница не услышали ни тихих шагов, ни шелеста мантии, полностью захваченные просмотром запечатлений.