Путеводная звезда (псевдоним: Тата Орлова)

Уж больно настороженно мы с ней следили за каждым его движением.

Слушал он неторопливо. Убирал трубочку, прикладывал ухо к груди хнычущей малышки, снова брал трубочку. 

- Давай, - протянул он руку. 

Откуда она появилась, я пропустила, но мама Лиза сразу подала ему небольшую серебряную ложечку, которую сама же и подарила Алене на день посвящения Заступнице. 

- А теперь давай приоткроем ротик, - неожиданно ласково попросил он и малышка, словно понимая, о чем ее попросили, шевельнула губками и зевнула.

Что он там увидел, и понадобилась ему ложечка или нет, я не заметила – мама Лиза сдвинулась, загородив их собой.

- Ну, что, голубушка, - наконец выпрямился он и повернулся ко мне, - я сейчас распишу, что надоделать. И капельки оставлю. И для горлышка, и чтобы сбить жар. – Он достал из саквояжа несколько склянок и бумажные пакетики. Следующими из недр его баула показались лист бумаги и карандаш. – И для малышки, и для вас, голубушка, - строго посмотрел он на меня. - А то слышу я, как вы дышите.

Да и сердечко трепыхается, как у бьющейся в силках птахи, - продолжая выговаривать, присел он за стол. – Вам дочь еще растить и растить, а вы у меня уже помирать приготовились. Нельзя так, Эвелина Федоровна! – не отрывая глаз от бумаги, не останавливался он. – Про себя тоже забывать негоже. И с ребеночком вы тяжело ходили. И роды нелегко дались. Вам себя беречь и беречь. Лизавета, - не дав никому сказать ни слова, тут же заговорил о другом, - тут для тебя все подробно написано, - отодвинул лист, поднялся. – Завтра к полудню зайду, посмотрю. Но если что…

- Пошлю за вами Степана, - кивнула мама Лиза и грозно зыркнула на меня. – И за госпожой присмотрю, - заверила она доктора, сделав вывод из его нотаций.

Жар спал только к вечеру следующего дня. Но и во вторую ночь я предпочла остаться спать в детской, не представляя, как могу надолго оставить ее одну. 

И не важно, что мама Лиза, Катерина и Аннушка думали точно так же.

- Госпожа, госпожа, - тронула меня за плечо Аннушка, вырывая из дремы.

- Что? – тут же вскинулась я. – Опять жар?

- Нет! – горничная качнула головой. Смотрела испуганно. – Там…

- Что там? – я с трудом выпрямилась в кресле. 

Тело затекло, да и в голове все, как в тумане. Вроде вижу, что в детской, да и про Аленку первая мысль была, но не могу вспомнить, ни какой день, ни что на дворе: утро, вечер…

- Там, внизу, - едва ли не заикаясь, пояснила она. – Вас там требуют.

- Меня? – вставая, переспросила я.