Хрупкая мелодия

— Только без меня, без меня!

С силой выдернув ящик с перламутровой ручкой из трюмо — наружу посыпались гребень и ленты — она кинула его на софу поверх накидок. Жалобно наклонившись, ящик с трудом устоял, выронив разве что ещё пару заколок с жемчугом, которые печально звякнули о наборной паркет.

Михар неожиданно почувствовал облегчение от того, что ящик полетел не в него.

— Что вы вообще здесь забыли! — распалялась она. Взгляд её снова метнулся к шкафу: — А, ну конечно! — она с головой залезла внутрь — он осознал, что шкаф куда глубже, чем кажется снаружи — и, вытащив оттуда очередную вешалку с чем-то чёрным, стремительным шагом подошла и сунула ему прямо под дых.

Он машинально взял, узнавая подаренное им ей платье. До него дошло, что она хочет разорвать помолвку — пусть эти слова так и не прозвучали — и это её решение ударило его по голове обухом.

Ему в голову даже не забредала мысль, что она может решить нечто подобное. Они оба были людьми зрелыми и сдержанными, и, тем паче, они подписали брачный контракт, в котором очень тщательно обозначали все условия их союза.

Это была, в конце концов, весьма удачная сделка — и в первую очередь удачная для неё — и ему было чрезвычайно неприятно, досадно и унизительно понимать, что брак с ним оказался для неё столь нежеланен, что она теперь готова пойти на любые риски и потери.

Он же — он успел привыкнуть к ней за эти несколько месяцев, он успел привыкнуть к тому, что может на неё положиться, он успел привыкнуть к тому, что она выступает идеальным партнёром, союзником и даже — почти — другом.

Мысль о том, чтобы потерять её, казалась ему ошеломительной.

Метнув на него совершенно убийственный взгляд, Магрэнь снова ринулась к трюмо, по дороге уронив хрустальный бокал со столика. Беспомощный хрупкий звяк почти не был слышен за дробным стуком её каблуков.

— Не хотите ждать? Что ж, я вам сейчас всё верну! — распалялась она, выуживая из разных ящиков и лакированных шкатулок его многочисленные подарки.

Набрав горсть, она, не глядя, швырнула их в его направлении. Пёстрый переливчатый вихрь серёжек, заколок, колец и браслетов разлетелся по комнате, не достигнув самого дарителя.

Тут уж и самим Михаром начал овладевать гнев.

Как она смеет обращаться так с его подарками?!

С его подарками!

Ни один из них не был случаен, и не было ни одного, лишённого символического смысла.