По ту сторону жизни

Они вросли и в место это, и в дом… и молот, конечно, оставил пару-тройку царапин, да статую снес из новых, поставленных моим прадедом… если подумать, заказывал он их у известного мастера, а потому в денежном выражении потянут они изрядно…

- Сгинь, тварь нечистая! – взвизгнул кузен, плеснув мне в лицо чем-то мокрым и вонючим.

Водой освященной?

Если и так, то носил он ее с собой давненько, испортиться успела, протухнуть.

- Точно идиот, - я лицо вытерла.

…нет, что еще сказать… я вот честно уснуть пыталась. Лежала, разглядывала балдахин и еще немного потолок, раздумывая, насколько в моем нынешнем состоянии нормальна бессоница, и вообще где про это состояние почитать, кроме как в хрониках…

А тут снизу удар.

И еще один.

И такие мощные, что стены задрожали… и кажется, он тут заклятье активизировал, а когда не сработало, точнее сработало – штукатурку со стен сняло, как посмотрю, - но вовсе не так, как кузену хотелось, за молоток взялся.

- Слушай ты, дитя осла, - я только коснулась узенького плечика, как кузен заверещал и мешком осел на пол.

- Не трогай ребенка! – тетушка Фелиция, облаченная в широкую ночнушку, замахнулась на меня зонтом. Откуда только взяла?

- Да нужен мне ваш ребенок… - на всякий случай я отступила. Не то, чтобы зонт мог причинить мне какой-либо существенный ущерб, но вот… боюсь ненормальных.

- Что случилось?

У тетушки Нинелии тоже ночнушечка имелась.

Коротенькая.

Едва прикрывающая толстую ее задницу, но зато густо расшитая кружавчиками.

Дядя Фердинанд прикрыл глаза и благоразумно отвернулся.

Вот он ночевал в байковом спальном костюме пыльно-синего окраса, и даже блестящие медные пуговки не могли придать наряду бодрости. Судя по виду, куплен он был еще до экспедиции на Острова и времена знавал всякие.

…может, ему и вправду деньгами помочь?

Я как-то не особо интересовалась его жизнью, полагая, что чем меньше рядом любящей родни крутится, тем целее нервы. Но он единственный из всех держался в стороне от моей жизни, и уже за это я была ему немало благодарна.

- Она съела Юстика! – то ли с ужасом, то ли с восторгом произнес Аполлон, который в дверях показался-таки, хотя и рекомендовано ему было лежать.

Двигался он скованно.

Ноги расставлял широко. А заодно держал у паха массивную грелку.

- Кто?

Тетушка Нинелия на всякий случай прижала руки к груди, правда, правой. Потом сообразила и торопливо поменяла, а то мало ли…

- Мышь, - сказала я, переступив через идиота, который по-прежнему лежал на полу, притворяясь мертвым.