По ту сторону жизни

Все хорошо… я ведь жива? Жива, в какой-то мере… и как надолго? Почему именно я? Не отец, не мать, не бабушка, в конце-то концов… а я… последняя из рода? В этом ли дело? Если так, то воскрешение лишено смысла, поскольку детей у меня точно не будет. Плясунья властвует над смертью, но бледноликая сестра ее крепко держит в руках нити жизни. И ночным созданиям…

Так, не хватало расплакаться.

Вирхдаммтервег не плачут.

И вообще у меня дело есть.

Глава 6

Глава 6

Черный флакон с плотной пробкой, которую украшало два знака силы.

В лабораторию никто не заглядывал.

И хорошо.

Нет, дверь из железного дуба крепка, а троица замков не самого простого сложения надежны, как и допуск на крови, но кто их, родственничков моих разлюбезных, знает?

Дверь открылась беззвучно.

Пахнуло пылью.

Травами.

Гарью… печь пора было бы почистить, но все руки не доходили, как и до уборки. Слугам сюда ход был заказан после того, как одна особо одаренная горничная решила смешать себе гламарии…

Дура.

И то, что кожа просто слезла – удача… и вообще, тех, кто печатает эти рецептики в газетенках, пороть надобно. Придумать тоже, использовать вытяжку из бычьей желчи вкупе с кровью и белодонницей…

Световые камни постепенно разгорались. Зарядить бы, все ж давненько я сюда не заглядывала. Все дела какие-то, а какие – и не вспомнишь уже… или не в них дело, а в осознании, что с бабушкой мне не сравниться. Она – талантливейший алхимик, а я… я и с даром своим не способна совладать.

Не способна была.

Я потерла переносицу.

Потом пострадаю, сейчас же… включить вытяжку. Активировать защитные контуры. И маску надеть. Нежить я или нет, это пусть богословы выясняют, вкупе с Академией наук, а техника безопасности для всех писана.

Перчатки из шкуры виверны.

Записывающий кристалл… на две трети пуст, значит, хватит. Итак… день, время… имя… говорить легко. Привычка – вторая натура… да…

Осмотр флакона.

Никаких меток я не обнаружила, что и понятно: кто захочет светить свой талант… а вот потертости и царапины явно говорят, что флакону лет немало.

Пробка потемнела.

А в основании и пропиталась парами зелья, окрасившими пробковое дерево в темно-зеленый цвет. Подобный яркий и вместе с тем глубокий оттенок дает корень кладбищенской полыни, взятой с могилы девственницы-самоубийцы… интересный ингредиент, не сказать, чтобы запрещенный, но… сомнительный.

Чуть сдвинув маску, я понюхала пробку.

Сладковатый аромат.

И толика мяты.