Академический обмен

Я осторожно приступила.

Он держался поначалу неплохо — только вцеплялся побелевшими ногтями себе в колени, но дышал ровно и ничем больше свой дискомфорт не выдавал. Я медленно заложила двойную петлю и пронаблюдала, как он нервно сглатывает. Я не знаю точно, как он ощущал мои манипуляции с некротикой. Было ли ему страшно? Он сказал, что было больно, но насколько? Сопровождалась ли боль чем-то ещё, кроме сомнительного возбуждения? И на кой ляд мне всё это знать, если я решила, что его проблемы меня не касаются?! Маргарита, ты некромант, а не сердцевед, твоё дело призраков упокаивать, а не ковыряться в мозгах ушибленных природников! Ещё не хватало начать за него переживать, засмеют же!

Разозлившись на себя, я резко добавила четвёртую нить в середине ряда.

Маккорн вздрогнул, но не издал ни звука, сидя всё так же неподвижно. Я мстительно заложила двойную петлю и провязала узел. У шамана проявились желваки, но он даже с ритма дыхания не сбился. Ишь ты как прокачался! Всего за один раз? Или он тут у меня уже понаходил, обо что облучиться? Надеюсь, Кларенс за ним присматривал с утра.

Я доплела ряд и осторожно завершила его минимальным узлом. Потом взяла ещё нить. Всего я могу их использовать тринадцать, и для моего возраста это впечатляет. Однако больше пяти я всё-таки на Маккорне бы не стала пробовать. Он и так вон весь бледный, лицо блестит. Однако на сей раз никаких сомнительных телодвижений.

— Магистрина, — выдавил природник еле слышно. — Давайте ещё.

Я сощурилась. С одной стороны, он вроде бы переносил облучение лучше, чем в прошлый раз.

С другой, от шести нитей уже и стихийные маги шарахались. Но — какое мне дело? Хочет, так пускай мучается, мне же всё равно.

Я добавила шестую нить. Шаман охнул и подался вперёд, но напряг руки и замер, только немного пригнув голову. Пот капал с его лица на землю. Или это уже был не пот? Надо с этим заканчивать. Я постаралась побыстрее провязать ряд, при этом не совершая резких движений, и как только дошла до конца, распустила всё плетение.

Маккорн покачнулся вбок, но поймал себя, уперевшись рукой о землю. Потом немного ломаными движениями встал.

— Спасибо, — проговорил он всё тем же глухим голосом, что вчера, и выбрел из круга. Я послушала, как шуршат его шаги на лестнице. Не оступился. Ну ладно, может, он сегодня глубже в этот свой транс вошёл или ещё как… Пришлось в очередной раз напомнить себе, что мне нет дела до его благополучия. Не помирает — и ладно.

Прибрав табурет, я тоже поднялась наверх.