Тайны моей возлюбленной

Тристан погладил её по щеке и добавил:

— А если я попрошусь остаться?

Регина отстранилась, села в крови и спустила ноги на пол.

— Извини, сегодня был тяжёлый день. Я устала и хочу спать.

— Понимаю.

Мужчина тоже поднялся на ноги.

— Спокойной ночи.

— И тебе, Тристан.

Перед тем как покинуть комнату он обернулся, но увидел только её спину.

Тристан проснулся рано и некоторое время лежал и смотрел в потолок, размышляя о том, что делать дальше. Поднявшись с кровати, он тихо прошёлся в комнату супруги. Регина ещё спала, и во сне чему-то слегка улыбалась.

Мужчине хотелось прикоснуться пальцами к её лицу, погладить по щеке и провести по губам, но он сдержался, не желая её будить.

«Сперва кошки, теперь тени, что же ты ещё скрываешь, Регина? — мысленно спросил лэрн. — И что случится с нами, когда все тайны откроются?»

Кинув взгляд на часы (было начало восьмого), мужчина так же тихо вернулся в свои покои.

Вчерашний рассказ секретаря натолкнул Тристана на одну мысль, и он решил съездить и проверить её.

В гардеробной мужчина переоделся в белые штаны с чёрными вертикальными полосками, белую рубашку и жилет в тон штанам.

Большая серебряная булавка, золотые запонки и шляпа с белой лентой-строчкой закончили образ. Накинув своё любимое рыжее пальто, лэрн вышел из дома и сел в свою машину. Было раннее утро, поэтому до поместья родителей Тристан доехал быстро.

Дверь ему открыл старый дворецкий семьи.

— Доброе утро, лэрн Тристан, — поклонился пожилой мужчина. — Господа ещё отдыхают.

— Я не к ним приехал, — ответил лэрн, передавая дворецкому пальто.

— Принесите кофе в мою детскую комнату.

— Будет исполнено, господин.

Несмотря на то, что из родительского дома Тристан съехал четырнадцать лет назад, тут ничего не изменилось. Большая просторная спальня в красных тонах, широкая кровать с бронзовыми украшениями и балдахином, изысканная мебель и многочисленные картины. Всё это навевало далёкие воспоминания с нотками ностальгии.

Мужчина подошёл к одному из столов, на котором шеренгой стояли деревянные солдатики.

Краска на их сине-коричневых мундирах слезла или облупилась, и грозные воины смотрели на своего повзрослевшего хозяина словно с немым укором. Схватив одного солдатика, которому Тристан когда-то пожаловал генерала и нарисовал на груди золотые ордена, мужчина грустно улыбнулся и вернул его на место. На другом столе находились два корабля: один – с чёрными парусами и флагом с белым черепом и костями, другой – с белыми парусами и флагом с изображением солнца.