Приют

Эйч, уже во всю орудовавшая в чужом компьютере – сейчас она как раз скачивала на него нужную информацию со своей флешки и искала точку доступа, качнула головой в сторону парня на кушетке:

– Я не об этом, ма. Он не похож на синтетика. Он...

– Я же говорю – слишком старая модель.

– Или очень новая? – возразила Эйч.

Мать, склоняясь над парнем с пустым шприцом в руке, почти простонала:

– Опять твои бредни о том, что вдруг где-то сохранилась цивилизация? Эйч, когда ты вырастешь из этих сказок?

– Ма, он... Он слишком похож на человека! И он прошел биосканер! Мааа.

.. Ты же знаешь – синтетики из-за своих центральных процессоров, занимающих весь головной мозг, не в состоянии пройти биосканер. Я тебе чем угодно поклянусь – ни единого всплеска не было на сканере.

Мать выпрямилась, на миг забывая о шприце и уже подготовленной вене парня:

– Эйч, данные загрузились?

– Еще нет. – Она демонстративно нажала кнопку на компе, начиная загрузку данных.

– Ну и?

Эйч сглотнула, заметив, как побежали строки на экране – данные загружались.

Загружались в... Синтетика. Он даже не пытался сопротивляться. Антивирусник на нем был фиговый.

– Еще вопросы, Эйч? – мать без укора посмотрела на неё.

– Нет, ма... – Эйч неожиданно для себя заметила, как постарела мать. Нет, седину, морщинки вокруг глаз она видела и раньше, но вот эти устало опущенные уголки рта, почти пустые глаза, ставшие безвольными плечи... Эйч не хотелось верить, что её ма способна поддаться обычной для их общины депрессии, ей не хотелось думать, что обычно энергичная Кира выгорела, устала, сдалась, как почти все в Клыках.

Ведь сколько не борись, сколько не выращивай скудный урожай, сколько не выходи в море за рыбой, сколько не вкалывай на ферме водорослей и грибов – ничего не изменить. Их мир мертв. Давно и безнадежно мертв. И даже дети, рожденные Джейн от этого синтетика (если он, конечно, способен к зачатию – синтетики нередко были бесплодны), не спасут мир – уже давно доказано, что пара людей не возродит цивилизацию. А у них всего-то и осталось, что Джейн и. .. Вот этот альфа-синтетик. Пара людей. Остальные безнадежно больны, чтобы спасать мир.

– Эйч? – тихо спросила мать. – Что-то не так?

Эйч прогнала крамольные мысли прочь – пусть Кира и выгорела, она выгорать не собирается. Она та лягушка, что помрет, сбивая масло. Да, черт вас всех дери, помрет! Но масло сбивать не прекратит. Жить. Здесь. Сейчас, потому что другого мира ей не предоставили, но жить! Не выгорать.

– Ничего, ма. – сглотнула Эйч.