Иду за мечтой

Представилось, как там горит свет, тётя Маруша хлопочет у растопленной печи, готовя рыбу. Братишки давно спят в уютных кроватях с мягкими перинами и тёплыми одеялами. Бабушка Галаша, шамкая беззубым ртом, рассказывает, что вот в её молодости жизнь была намного лучше. А дядька Казим, строгая из дерева сыновьям игрушки, слушает престарелую мать, кивает, не перечит, но думает о своём: как ещё одно поле засеять, да где сторговать пару свиней, а то без хозяйства в деревне туго. Интересно, они скучают по мне?

Я скучала очень, но возвращаться не хотела.

Здесь, лёжа на берегу и дрожа от сырого холода, под тихий шелест накатывающих волн я смотрела в чёрную бездну неба, где после захода луны одна за другой загорались яркие звёзды и внутри рождалось и ширилось чувство безграничного счастья. Словно доселе сковывающие путы лопнули, и я настоящая, никому не ведомая, обрела свободу.

Шорох в лесу вмиг вернул к реальности. Рывком сев, схватила лук, наложила стрелу и стала всматриваться в темноту.

Кто-то шёл в мою сторону. Тихо встав, стала медленно отступать, всё время держась спиной к реке, лицом к лесу. Вскоре шелест кустов стих, и сквозь листву завиднелась огромная косматая тень.

Сердце ухнуло в пятки от испуга. Медведь? Я сделала ещё пару шагов назад и неосмотрительно наступила на ветку. Треск в ночи раздался такой, что я сама подпрыгнула от испуга. Зверюга метнулась на берег, приземлившись на четыре лапы, завертела головой, увидела меня, и огромная пасть оскалилась клыками.

Я ни жива, ни мертва от страха уставилась в горящие углями глаза нереально огромного волка.

–Рррррр! – волчара скаканул в мою сторону, припал на передние лапы и опустил голову, готовясь к прыжку.

Я замерла, время превратилось в кисель. Словно во сне, руки сами подняли лук и натянули тетиву. Я прицелилась. У волка на загривке вздыбилась шерсть, клыки ещё сильней оскалились.

–Рррррр…

И в миг, когда он готов был прыгнуть, а я спустить стрелу прямо ему в сердце, я опустила лук.

– Ты за едой пришёл?

Услышав мой голос, зверь не прыгнул, но всё так же скаля клыки и утробно рыча, не сводил горящих глаз.

– Иди, бери, – медленно подняв руку, указала на место запруды в реке, где лежала тушка глухаря. – Бери и уходи. Мы не враги, нам делить нечего.

Я, наверно, спятила, раз решила поговорить с волком. Но сейчас это не казалось чем-то странным. Наоборот, было чувство, что волк понимает.