Не смей меня целовать

Эй! Куратор, ты мне или нет?

Сидела верхом на Тео, прислушиваясь к тихому дыханию. Живой, сердце бьётся. Всё как в гостиничной комнате, не хватает только почерневших вен на лице и теле, а ещё шалящего либидо.

- Тео?

- Хватит ёрзать на мне, - сдавленный голос и невнятная попытка сдвинуть меня в сторону. - Аня, я не шучу, слезь! Или даже Шорох меня не остановит...

- Очухался. Юморит, - зачем-то прокомментировала происходящее шиншилле и сползла с Тео. - Что это было-то?

- Я же сказал тебе. Истощение. Ради этого глупого звонка, он пробил пространство в нескольких местах.

- Куратор я или нет? - передразнил Тео и поднялся на локте. - Моё дело заботиться о нашей мышке, иначе заказчик будет недоволен, правда, Шор?

- Ой, можно подумать, ты бы без письма не нашёл повода остаться в академии.

- Теперь мы уже не узнаем. Приказ есть приказ, - изрядно побледневший парень пожал плечами, а затем перевёл взгляд на меня. - Реветь больше не будем? Я твою просьбу исполнил?

- Исполнил. Про реветь не обещаю, но попытаюсь, - пробормотала в ответ, тщательно скрывала облегчение и предательскую улыбочку.

Ради меня старался извращенец, уже который раз заботится, а ещё смешно прикрывается заданием.

- Вот и славно. Твой лимит желаний только что сократился до нуля, мышка. Слушаешься меня, делаешь, что говорю, сдаёшь экзамен.

- А дальше? - не нравилось, к чему он клонит.

- А дальше, - черноглазая морда оказалась прям у меня перед лицом, едва не задевая своими губами мои. - Я получаю награду и свободу.

Ты - место в академии, и мы оба больше друг другу не надоедаем.

- Отличный план.

- Сам в восторге. А сейчас топай вниз, посмотрим комнату, и твоё будущее расписание.

- Наше, ты теперь тоже преподаватель, Тео. Не забывай! - напомнил Шорох, а моя псина-переросток издала низкий злобный рык.

Так и живём. Вернее, будем жить. Ощущение, словно, сколько себя помню, препираюсь с Тео и слушаю болтовню Шороха. А по факту двух дней не прошло. Жаль, с бабулей не удалось побольше поговорить, спросить о страннике, и что означала угроза про «пустить на шаурму вместе с трусливой душонкой».

Сомневаюсь, что у мерзавца вообще душа есть, а была бы, не строил из себя распоследнего гада, мечтающего отделаться от меня.

- Как твои ноги? - поинтересовалась шиншилла и окинула придирчивым взглядом мои саднящие стопы.

- Терпимо, - поморщилась, когда застёжка впилась в раздувшуюся мозоль.

- Я её не понесу больше, - отрезала морда.

- А я и не просила.

- А я не предлагал.