Лазурь и Пурпур

И все же сильный, безразличный, опасный, ничем не обязанный Кьяре Дэмин подсказал, как вылечить Арвана – в сегодняшнем, взволновавшем ее куда больше вестей от Тана письме друг описывал свое состояние как сносное. Кьяра была очень благодарна и обязательно сказала бы об этом лекарю, если бы не такой неподходящий момент.

Дэмин дал ей много свободы. Пара поручений в день – чаще всего что-то узнать или что-то кому-то передать, будто исключительно ради формальности, – и девушка была предоставлена сама себе. Лишь вечером служанки провожали Кьяру в просторный кабинет, где великий лекарь излечивал ее сердце, и после девушка снова была свободна.

Даже гнать ее из своего дома он не стремился – можно было гулять по зимним садам и открытым галереям, разве что все двери, которые она пыталась открыть, оказывались заперты.

Обычно Дэмин ни о чем ее не расспрашивал. Кьяра сказала бы, что он вообще не интересуется ее делами, но как-то Двинка призналась, что великий лекарь иногда спрашивает, как у Кьяры дела. Это была всколыхнувшая, абсолютно лишняя информация.

Кьяра тут же себя осадила: конечно, Дэмин следил за ней, ведь она была чужаком. И все же…

То, что он нравился Кьяре, было настоящей пошлостью. Если послушать Лиамею, женщин, восхищавшихся великим лекарем, было предостаточно, и становиться одной из таких, провожавших его фигуру взглядом, Кьяра не собиралась. Девушка помнила колкие замечания Дэмина по пути во дворец, они все еще немного злили ее – и они же удерживали от глупостей вроде поиска признаков интереса к ней в его рутинных действиях.

Так почему сердце никак не успокаивалось? И мысли возвращались к тому моменту, когда она попыталась оттолкнуть сильные руки и мазнула ладонями по шелковым белым волосам, а он даже не заметил ее сопротивления?

Кьяра вгляделась в то съедаемые светом, то закрывавшие свет полупрозрачные лепестки, вздохнула и прикрыла глаза.

.

-Почему ты убежала сюда? – услышала она глубокий, мелодичный голос лекаря и тут же подскочила.

Дэмин Лоани стоял у низко клонящейся ветви, так что гирлянды цветов дрожали за его спиной.

Строгое синее одеяние не вязалось с расслабленной, теплой гаммой уютного пространства, а неподвижность в мареве мерцающих сквозь соцветия солнечных лучей создавала ощущение, словно он вообще не принадлежит этому миру.

Кьяра признала для себя, что мужчина очень красив, что она не может не замечать этого, и что это ничего не значит, а затем, выдохнув, ответила:

-Здесь очень красиво, я все время сюда прихожу.