Лисий выбор

Чиновники со всех концов Хины привезли доклады и подношения из своих провинций. Все дары детально описали, чтобы разместить в сокровищнице или выгодно продать. Кое-что перепало и дамам из дальнего дворца. Не смолкали восхищенные аханья, вздохи и счастливый смех. Работы мне сразу прибавилось, совсем как в бытность мою портнихой.

– Скоро заключительный прием, – поведала Чистый Фарфор. – Наместник присваивает титулы и утверждает придворные чины. Многие юноши из достойных семей подали прошение, но немногие сдали экзамены.

– Так обычно бывает, госпожа, – отвлеклась я от шитья. – Не каждому Небо дает воспарить.

– Это так.

Она отложила свиток со стихами, которые читала, и приблизилась ко мне, чтобы разглядеть рукоделие. Вышивка была уже закончена, осталось только приметать ее к готовому платью и пришить потайными швами, чтобы это казалось единым целым.

Метод отличался от общепринятого в Хине, где полотнища, из которых потом кроили платье, натягивали на пяльцы. От этого ткань могла некстати изогнуться, и приходилось ее осторожно выпрямлять паром и горячими валиками.

Сколько мороки! Изнутри стежки видно, и потому швея должна владеть двусторонней вышивкой. Как ни поверни ткань – все едино! Ни узелка, ни перепутанных нитей. Целое искусство и много-много времени. А его у нас не было.

– Вот как ты умудряешься так быстро справляться! – воскликнула госпожа, потрогав результат моей работы.

Она удовлетворила любопытство и теперь просто гладила стежки, однако я знала, что даже на ощупь отличий она не найдет.

Кроме того, вышивка не будет грубо касаться кожи изнутри платья.

– Да, госпожа, – улыбнулась я. – Я закончила вышивку еще до отъезда в город.

По огненному шелку рассыпались изогнутые завитки облаков. Лотосы по подолу; их лепестки чуть бледнее самого платья. На высоком, чуть отстоявшем от шеи вороте переплетенные стебли, листья и бутоны лотосов. Все это – знаки благоденствия и врожденного благородства. Лотос растет на воде. Корни его в грязи, однако листья и цветы чисты и невинны.

– А себе что приготовила?

– Вот, госпожа, – я показала готовый наряд.

– Что это за ткань? – она тронула шелк.

– «Яйцо зимородка», как сказал главный евнух.

Шелк остался от наряда Розового Пиона. К нему подходила по цвету белая, с легким желтоватым оттенком ткань, похожая на яичную скорлупку. Никому не приглянулся этот шелк, а мне как раз! Я сразу придумала, что можно из него сотворить. Шелка в три раза меньше, чем у госпожи, так что мне недоступна роскошь «ста складок».