"Чудовищный" секрет Авроры, или Магистра не дразнить!

– Сами? – поперхнулся Квит и недоверчиво меня оглядел. Как будто не я лечила его ожоги после нашей с Андреем незабываемой свадьбы!

Я пожала плечами: а что делать? В штате Академии положено иметь двух целителей. Одной Глэдис маловато, даже при всех ее талантах.

– Моей квалификации достаточно, чтобы подменить Мари, – росчерком пера я приписала себя к больничному отделению и в очередной раз шлепнула печатью. – Вот так. Придется отменить практику в Эстер-Хазской Лечебнице и перенести часть лекций на вторую половину дня.

И еще… мда… надо бы сообщить месье Жюве, что разрабатывать новую восстановительную методику ему пока придется в одиночестве. До отбытия комиссии я из Академии ни ногой.

Сколько они намерены тут провести? Неделю, месяц? Как глубоко Верховный Совет решил протянуть свои наглые щупальца? Хотелось верить, что до подземного озера они не доберутся. Там их ждет много… слишком много сюрпризов.

– Вот документы на новых учеников, Анна Николаевна. Смею напомнить, что это риск великий – сразу на шестой курс студентов зачислять, – пробурчал Квит с интонацией зеленоухого мастера из фильма, который мы вместе с ним недавно посмотрели, пытаясь отвлечься от проблем насущных.

– В протекции обвинить могут вас.

– Студенты эти все экзамены сдать успели, – флегматично вторила ему, растирая сонное лицо и отхлебывая мятный настой. – Кроме того, для детей сотрудников, для сирот с подтвержденной чистотой крови и для магов из неполных семей, оставшихся с единственным опекуном, действуют особые условия.

Совет обязан принять это во внимание. К тому же, за Раскова Вяземский просил лично.

Ну как просил – требовал. Завуалированно, конечно. Но спустя час дистанционной беседы с Председателем Верховного Совета я ясно поняла: отказывать «чудесному, умному мальчику из древнего рода, оставшемуся на попечении двоюродной бабушки» не в наших интересах.

Но я и не собиралась отказывать: Александр Расков был сыном Вики Добревой. Моей подруги, умудрившейся полюбить мерзавца и попавшей из-за этого в большую беду.

Искали ли ее арканы после побега? Нашли ли? Наказали ли за предательство? Этого я не знала: после ухода Вика не выходила на связь. Все, чего она желала, – дать сыну достойное воспитание и будущее, далекое от грязных идей Братства фанатиков, в которое случайно угодила.

И вот одним летним днем передо мной легли бумаги на зачисление мальчишки, носившего фамилию ее ненавистного мужа. Несколько скупых строк анкеты гласили, что его родители мертвы. Оба.