Декада Джонс: Проклятие Падших

Я резко остановилась, тряхнула головой и прислушалась.

– Твой сын может нам все испортить…

– Замолчи, Линдхольм. Он даже помог нам. Хотя и сам об этом не подозревает…

Это были Селестина и Уильям, без вариантов. Этот холодный голос я узнаю где угодно. На несколько секунд разговор стих до еле различимого шепота, и за эти секунды я лишь успела подумать, стоит ли оставаться, как меня схватили за руку и утащили за угол. Сердце резко перестало сокращаться, а дыхание перехватило. Ужас сковал по рукам и ногам, не давая пошевелиться.

– Ну, здравствуй, Декада Джонс, – пропела Селестина, оскалившись. Она уже даже не держала меня, и я могла бы спокойно уйти, если бы не одно но… Меня сковывало что–то еще помимо ужаса. Линдхольм самодовольно усмехнулась и облокотилась на подоконник позади себя, глядя на растерянную меня. А затем приторно–сладким голосом объяснила: – Падшие – одна из сильнейших рас магического мира. Мы можем многое, если знать нужные вещи. Например, как одной силой мысли сковать человека.

– Что тебе надо от меня? – нахмурившись, спросила я. Меня пугал тот факт, что в коридоре была одна Селестина. Куда же делся Уильям?...

А падшая не спешила отвечать. Она поглядела в окно, затем развернулась и поманила меня пальчиком, и я, к своему удивлению, против воли двинулась к ней. И только когда я оказалась в метре от нее, девушка–таки сказала:

– Знаешь, дорогая моя, – прошипела она, подходя ко мне. Ее лицо исказилось раздражением, падшая провела длинным ноготком по моему подбородку и прищурилась.

– В тебе нет ничего особенного. Ты обычная падшая с низким уровнем силы, которая ничего не добилась в жизни. Но Уильям… Думает иначе. Он считает, что, принеся тебя в жертву Мерсиде, он добьется прощения. Что ты – чистейшее дитя, рожденное от союза несовместимых по определению рас.

ПРИНЕСТИ? МЕНЯ? В ЖЕРТВУ? Что?! В моей голове творилось невообразимое. Паника, страх, гнев смешались в одну невероятную по своей силе эмоцию, которая и отразилась у меня на лице.

Селестина рассмеялась от моей беспомощности. А из моих глаз непроизвольно покатились по щекам слезы. Это была самая нормальная реакция, которая только могла сейчас быть. Но я так не хотела показывать этой стерве свои слабости! Боже, за что мне такая судьба?! Почему именно я?!

– О, не надо плакать, милая, – ласковым голосом заявила девушка. А я ревела и ничего не могла с этим сделать – даже слезы вытереть. – Ты принесешь величайшую жертву всех времен.