Светлый феникс. Академия ХИЛТ

Не тревожь его, — строго предупредила Айвана. — Не разочаруй меня, Айтерртей.

Если бы мог, вздрогнул бы. Вторым именем меня никто никогда не называл. Это имя — прихоть матери. Три божественных имени, сплетенных в одно целое: Айвана, Терран, Татей — Айтерртей.

Отец не имел права называть меня так, но пошел на поводу у умирающей жены, выполнив ее последнюю просьбу. Правда, сделал по-своему, первое имя дал традиционное, согласно очереди рода, и лишь вторым то, каким просила назвать меня мама.

Мы почитаем богов, любим их и трепещем перед ними, и считается кощунством использовать их имена.

Поэтому на Тантерайте нет никого, кто носил бы имя богини или богов. И я не слышал, чтобы в других высших мирах было иначе. По этой причине я всегда представлялся только первым именем — пусть мое второе являлось не полным отражением божественных имен, но все же… Не оскорбительно ли оно для них?

— Простите… — начал было извиняться, но был оборван нежным голосом.

— Айтерртей, нам нравится звучание.

— Богиня легко угадала мои мысли, наверное, просто считала. Это в ее силах, как и многое другое. — Ты отмечен нами при рождении, мальчик. И не только ты…

Хотелось спросить, кто еще, но я хорошо знал: боги сами открывают завесу, сами решают, что сказать нам, смертным. И нельзя настойчиво требовать ответ. Как и нельзя сейчас спросить о шестикрылом. Не скажут, но могут наказать не только спрашивающего, но и весь род.

Я был счастлив только от того, что Айвана снизошла ко мне, даровала свою милость.

Не просто пришла, а развеяла мои тревоги: Сириус жив, и ему помогают.

Я понял достаточно из ее скупых фраз.

— Я открыт перед вами душой и телом, — ритуальная фраза, суть ее в том, что я весь предан своим богам.

— Мы знаем, мальчик мой. Ты оправдал наши ожидания.

Вот ведь! А отец всегда считал, что я позорю богов, идя наперекор ему и Совету. Но если мои помыслы и стремления созвучны воле богов, то почему же большинство их отрицает, порицает и стремится уничтожить?

— Потому что власть туманит разум.

Ты и сам знаешь ответы на свои вопросы.

— Чем больше власти и силы, тем меньше желания с ней расставаться, — пробормотал, — и тем больше жажды контролировать всех.

— Верно. Но я хочу знать, что ты решил, Айтерртей.

— Решил?

— Ты дал клятву день назад. Мы услышали ее, услышали и вмешались…

Мог бы — похолодел. Заледенел бы и снаружи, и внутри.

Клятва, данная в момент сильнейших эмоций… Я напрочь забыл о ней.