Рыбья Кровь и княжна

Однако на следующий день Всеслава заявила, что ему самому нужно идти с холостяками:

– Они там только дров наломают: и селища пожгут, и людей поубивают.

– Ты хочешь, чтобы надо мной все смеялись – нянька при несмышленых бойниках! – отнекивался он.

– Кто ничего не боится, тот и смеха не испугается, – настаивала жена. – Ты же любишь по незнакомым землям ходить, вот и сходи.

Признаваться, что ночевки в зимнем лесу ему порядком надоели, он не хотел, подставлять под насмешки своих воевод было совестно, поэтому стал нехотя собираться сам, понимая, что Всеслава права: «дров наломают».

– А как ты собираешься там свататься? – недоверчиво вопрошала она.

– Там, на месте, видно будет, – легкомысленно пожимал муж плечами. – Разложим на снегу красивые ткани и украшения, невесты и слетятся.

Беспокоясь об успешности «жениховского похода», Всеслава приняла деятельное участие в его подготовке: сама отбирала ткани и украшения, а также чугунки, плотницкие инструменты и другие ценные у лесовиков вещи, заставила всех участников надеть свои лучшие одежды, постричься и побриться, даже конскую сбрую потребовала украсить разноцветными лентами и блестками, а седла брать только двойные:

– Как раз на них своих красавиц и посадите!

Давно на Войсковом Дворище не звучало столько смеха и шуток, как при этих сборах.

Но княжне общее веселье внушало все большее опасение:

– А что вы будете делать, если лесовики запрутся и не захотят выходить?

– Придется силой их делать счастливыми, – куражился Дарник.

 – Разобьем ворота, выгоним из землянок, и пусть только попробуют не радоваться нашему прибытию.

– Все, я тоже еду с тобой, – твердо сказала перед самым выходом жена.

Князь не сильно возражал: выгоняет его на мороз, пускай и сама померзнет рядом. Кроме Нежаны в поход Всеслава решила взять также пятерых мамок – жен десятских:

– Лучше им вести переговоры, а не твоим страшилищам.

Женихов набрали пять ватаг: две верховых и три пеших на пятнадцати санях.

Три крытых возка взяли для княжны и жен десятских. Захватили и четыре камнемета.

– Зачем, если все будем делать миром? – встревожилась Всеслава.

– Для любого мира это самое лучшее средство, – уверен был муж.

Путь определили вверх по реке на север. Крепкий мороз превратил русло Липы в гладкий лед, двигаться по которому было одно удовольствие. К исходу дня прошли почти пятьдесят верст, не останавливаясь ни в Арсе, ни в Северном Булгаре.