Айдест. Истинная для альва

Но она закусила губу и выпалила:

– Не поладили мы с альвами! Скандал там будет. Вот и отправляет меня мэтр Готье подальше, чтобы жизнь сохранить.

Щеки у нее зарумянились. Может, Софи чуть-чуть перегнула палку, но мать вон уже плакать перестала, сестры с братом вообще разинули рты и желали выведать полную версию событий.

Только отец оставался непоколебим, как скала.

– А ну-ка, иди сюда, негодница! – шикнул он и одним махом схватил Софи за ухо, как маленькую, а затем потащил к себе в кабинет. – Я же за версту чую твое вранье.

Вон, даже кончики ушей пылают, как сигнальные флаги. Не умеешь врать, так не берись! А ну, рассказывай все, как есть! Нечего нам с матерью лапшу на уши вешать!

Матушка, словно мышка, скользила за ними следом и сейчас плотно прикрывала дверь, вытолкав любопытные носы младших детей.

– Чего рассказывать –то?– фыркнула Софи, потирая ухо.

– Сначала все давай! Как на повышение попала и что стряслось, почему вдруг на границу едешь, да еще в срочном порядке, – велел отец и уселся в кресло.

Мать согласно кивнула и поджала губы.

Софи потерла лицо ладонями. Видимо, признаваться все же придется. Она зажмурилась и начала говорить все как есть, но про свадьбу и намерения альва язык не повернулся рассказать. Будто ком в горле застрял.

– А альв соблазнить пытался, целоваться лез… Женится обещает… А я… я не хочу! – тут щеки ее еще больше запылали.

Но отец с матерью уже смягчились и, кажется, свалили это все на ее девичье смущение.

– Да уж, нечего с таким связываться! Правильно мэтр Готье отправил тебя на границу, там уж точно целее будешь, – пробурчал отец.

Матушка кинулась обнимать Софи и ласково приговаривать, что главное все обошлось.

– Ну, ничего, попадется он мне, я его уши-то укорочу! – в сердцах сказал отец. Он тоже не выдержал и подошел обнять свою жену и дочь.

– Ладно, нечего слезы лить, иди-ка, мать, собери ребенку еды в дорогу. Нечего ее тут задерживать. А ты давай держись и бей врагов раньше, чем они тебя! – напутствовал отец, а сам продолжал ее обнимать.

Софи чуть не плакала.

Родной запах отца успокаивал и напоминал о детстве, в котором она маленькой босоногой девчонкой сидела у него на коленях и слушала разные истории.

И этот же запах бил в самое сердце, так как самого главного она им не сказала. Ведь все самое страшное, то, чего так боялась ее мать, уже произошло.

– Если этот хмырь тут объявится, я ему ничего не скажу! Не переживай! – по-своему понял ее отец. – Да и задержим его, если что!

– Спасибо, – прошептала Софи.