Месть со вкусом мяты

Она смотрела на него так просто, без какого-либо кокетства, как на обычного человека, а не сердцееда, на которого вешались все девушки и женщины их консалтинга и не только, что он вдруг успокоился. И отвечал ей тем же - дружескими улыбками, шутками и, если вначале в мыслях была ещё некая идея по её соблазнению, то теперь он даже думать об этом забыл. Перед сном они договорились через день встретиться и вместе отправиться в этот посёлок.

Ночью ему снилась Люсьена. Она ничего не делала, просто стояла и смотрела на него.

Но как-то не так, как раньше. Без злости, заносчивости, хмурых бровей и прищуренных настороженно глаз, ожидая с его стороны диверсии или подвоха, а грустно и как-то... мимо. Чуть-чуть, но мимо. Он даже оглянулся посмотреть, на что она смотрит. Но ничего там не увидел, только стену, смутно что-то напоминающую. Снова посмотрев на Люси, увидел, что она уходит. Он позвал, но она не обернулась и не остановилась. Побежал, чтобы остановить, и даже догнал, но, когда она обернулась, увидел губастую Томку.

Проснувшись весь в поту, он долго размышлял над увиденным, но ни к чему не пришёл. К Томке его не тянуло... ну, почти. Он и сам не понимал, влечёт его, как женщина... подруга его девушки или нет. А Люсьена пытается удалиться от него все пять лет и никак не удалится. Стена позади него обретала черты знакомого особняка, полыхающего огнём...

- Врёшь, не отберёшь... - пробормотал он, снова забегая то в возникший перед ним особняк, то из него, вытаскивая оттуда детей, девушек, женщин, а пожар всё полыхал и полыхал, обжигая руки, лицо, шею.

..

Томка проснулась под утро от его криков:

- Неси! Уноси... дальше, сгорят! Горят... Ты видишь... Воды... больше, больше! Не хватает, ты же видишь... уф, жарко...

Она в ужасе металась между ним и ванной, мочила полотенце, обтирала его всего, скинув с мужчины одеяло, уворачивалась от его сильных, несмотря на бред и слабость, рук, потому что он пытался “спасти” и её. Потом затих и долго лежал так, тихо, но тяжело дыша.

Вдруг открыл глаза и позвал тихо:

- Эрика, иди ко мне... Я так скучаю. Простишь меня? Я дурак, да, знаю... Прости. Не успел...

И снова был бред и крики. Почему ей и в голову не пришло вызвать врача? Растворила жаропонижающие в кружке с водой и поила его, как получалось, обливая и его, и себя, и диван. Потом вспомнила про уксус и всего обтёрла им. Через час Горыныч затих, и Томка то и дело подходила и слушала - дышит или нет? Дышит...